— Можно от кого-нибудь из вас позвонить? — спросила вдруг Иджи напоследок.
Эти слова уже долгое время вертелись у неё на языке, но до самой последней секунды было неясно, решится ли она их произнести.
— Да, — неуверенно ответил Алаус. — Тебе срочно?
— Нет. Могу в любой день.
— А что насчёт времени?
— В любое время.
— Не понимаю. Тот, кому ты хочешь позвонить, всё время дома? — спросил Алаус озадаченно.
— Нет, — это короткое слово далось Иджи тяжело, но она продолжила, как будто убеждала саму себя. — Теперь их никогда нет дома, но мне нужно позвонить. Понимаешь, Алаус? Дело не в том, ответят мне или нет, а в том, позвоню ли я.
Голос Иджи дрожал и в то же время звучал непривычно звонко. В нём слышался и надлом, и сила, непонятно откуда взявшаяся после долгих дней скитаний и одиночества.
— Ладно, — Алаус совсем растерялся. — Приходи завтра вечером.
— Нет, лучше с утра, — вмешался Орин.
— Да, это верно. Мы снимаем комнату в… достаточно неприятном месте. Велика вероятность, что вечером тебя к телефону просто не пустят, даже если он будет свободен — из вредности. Приходи утром, когда всем не до этого, часам к шести-семи, но имей в виду, что после десяти минут восьмого нас уже не будет.
— Улица Эйона, дом 84, квартира 5, третий этаж. Дверь подпирается кирпичом. Кирпич не убирать, иначе заклинит, и выходить придётся через окно первой квартиры, — проинструктировал Орин.
Алаус в это время опять достал плакат с фотографией Иджи и на обратной стороне записал их адрес тем же сухим маркером, которым были сделаны остальные надписи. Закончив, он разделил лист на две половинки, и Иджи, стоя в это время напротив Алауса увидела, как разрыв делит её лицо точно посередине.
— Ну, бывай, — сказали Орин и Алаус в один голос.
— До встречи.
Оставшись одна, Иджи затушила огонь и отправилась спать. Было ещё не поздно, но завтра предстоял ранний подъём. К тому же ей хотелось как можно скорее закончить этот день, хотя ещё в начале месяца она ждала его с нетерпением. Если бы ничего не случилось, сегодня Иджи с семьёй улетела бы на отдых. У них было столько планов, но теперь все они превратились в горькие сожаления о несбывшихся мечтах. Да ещё и в последнее время в памяти постоянно всплывала Норс. Действительно ли Иджи не могла ей помочь или просто не захотела? Она повторяла, что один сбежавший человек лучше, чем двое пойманных, но не могла простить себе, как мало раздумывала над тем, стоит ли попытаться найти эту девушку.
Обычно Иджи засыпала сразу, потому что сильно уставала за день, но в этот раз спасительное забытьё никак не приходило. Кроме навязчивых мыслей мешал неудобный диван в бывшей комнате для персонала, который шатался и скрипел от каждого движения, а его металлический каркас в некоторых местах прорвал наполнитель и ткань.
Блуждающий взгляд упал на крысу в дверном проёме. За время плотного общения с этими зверьками Иджи успела заметить, что те, в чьих головах она побывала, будто бы привязывались к ней и не спешили покидать заправку, очевидно, считая теперь это место своим домом.
— Поможешь мне? — спросила Иджи у крысы, не вставая с дивана.
Крыса сделала неопределённое движение всем телом, которое наверняка ничего не означало, но Иджи истрактовала его как согласие. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, помогая себе настроиться на предстоящее взаимодействие. Проникнув в сознание крысы, Иджи первым делом внушила ей возвращаться обратно, когда связь прервётся. Это было нелегко, но всё же не изнурительно.
В следующую секунду крыса уже бежала прочь с заправки, а Иджи смотрела её глазами на кроны далёких деревьев, на проплывающие высоко над Зюсом кучевые облака, на редкие автомобили, проносящиеся по трассе и исчезающие далеко впереди. Скоро силы стали иссякать. Очень хотелось отделиться от сознания крысы, но Иджи не позволяла себе этого сделать. Будучи запертой у Эрвента, она находилась в голове у белки несколько часов, но это получилось лишь благодаря перерывам и, возможно, адреналину. Сейчас её однозначно хватит на меньшее: хотя с тех пор она и научилась лучше управлять своей способностью, потому что то и дело прибегала к ней, продержаться продолжительное время без отдыха по-прежнему было тяжело. А главное, с каждой секундой крыса отдалялась, и сохранять связь становилось всё сложнее.