На лице Орина моментально возникло выражение, которое красноречивее любых слов говорило: «Ну я же тебя предупреждал». Но вслух он произнёс совсем другое:
— Хрен с ними, с деньгами. Сама-то ты как?
— Нормально. Можно сказать, отделалась лёгким испугом.
Алаус порылся во внутренних карманах и протянул смятую двухэкванную купюру.
— Это на обратную дорогу.
— У меня есть, — ответила Иджи, мягко отводя его руку.
Она понимала, что обрекает себя на голодную ночь, но не могла принять от них даже этой маленькой суммы.
Орин недоверчиво посмотрел на Иджи, потом скользнул взглядом по «Истории в запретах». Неизвестно, что он себе напридумывал. Вероятно, про книгу что-то близкое к правде, а про деньги — не очень, но переубеждать его сил не осталось.
— И всё-таки возьми, Джина, — Алаус опустил купюру прямо в сумку. — Если не пригодится, вернёшь года через два. Считай, что я отдаю их тебе на хранение.
Прибыл поезд. Алаус, видя усталость девушки, занял для неё сиденье. Неизвестно, как у него вышло протиснуться сквозь толпу с таким немаленьким ростом и широкими плечами. Весь путь Иджи пребывала в тревожной полудрёме. Мимолётная радость, которую она ощутила, заполучив «Историю в запретах», испарилась, оставив после себя осадок из чувства вины.
Цель оправдывает средства, так ведь говорят? Сколько шансов у того, кто начинает с воровства недозрелых яблок и библиотечных книг, закончить, как Эрвент, идя по головам и не считаясь ни с кем?
Но это всё ради Рэина. Это всё ради Рэина! Это всё ради Рэина!!!
ЭТО
ВСЁ
РАДИ
РЭИНА
Станция в Зюсе встретила Иджи прохладой и резкими порывами ветра. После душного вагона девушка зябко ёжилась и куталась в толстовку. Одинокий старичок сидел на скамейке и поверх газеты праздно взирал на группку высаживающихся пассажиров. Кивнув каким-то своим мыслям, он резким движением свернул газету в трубочку и уже занёс руку над урной, когда Иджи, проходя мимо, спросила:
— Свежая?
— Вчерашняя.
— Можно почитать?
Старичок молча протянул газету и заковылял прочь, а взгляд Иджи застыл в самом верху первой страницы, на дате: 14.08.1979 г.
Значит, вчера ей исполнилось восемнадцать.
Глава 11. Растения в горшках и птицы в клетках
Ххххх «Хххххх», июль — август 1979 года Третьей эры.
Рэин так и не узнал, где именно он оказался, но каждый день в этом месте напоминал предшествующие и последующие так же, как походили друг на друга гладкие столбы забора, окружающего огромный комплекс. И хотя в общей комнате висел календарь, никто почти не обращал на него внимание. Выделялись в этой череде только сутки после разговора с Эрвентом. Их дали Рэину для размышлений, но он уже всё решил предыдущим вечером.
По утрам приходил Вальдау, выдавал бритву на время умывания, а потом снова забирал. Затем все выходили в коридор из своих маленьких комнаток и отправлялись на утреннюю пробежку и упражнения. Именно при этих обстоятельствах Рэин впервые увидел лицо Даара через день после беседы в кабинете Эрвента.
Даар шёл позади всех неуютно близко к стене, как обычно запустив руку в длинную, достающую до глаз, тёмную чёлку.
— Сколько ты ещё будешь прятаться? — бесцеремонно бросила Панделеана через плечо. — Если он не сможет привыкнуть, это его проблема. Не твоя.
Даар ничего не ответил, тогда она развернулась и преградила ему путь. Все остальные сделали по инерции несколько шагов и тоже замерли. Вальдау, который сопровождал их в этот момент, внимательно следил за каждым движением, но не вмешивался. Обстановка была как во время грозы, когда молния уже сверкнула за свинцовыми тучами, и вот-вот грянет гром.
— Лена, не надо, — тихо протянула Эмита.
Рэин впервые услышал это обращение и даже сначала не понял, кому оно адресовано.
Пандэлеана не уделила просьбе внимания. Она аккуратно, но властно взяла Даара за запястье и уверенным движением отвела его ладонь от лица. Затем, всё ещё держа руку юноши в своей, она сделала шаг в сторону, повернулась к остальным и сразу же нашла глазами Рэина, чтобы убедиться, что он всё видит.