И он всё видел. Уже зная, в чём заключается способность Даара, Рэин пытался предположить, почему тот прячет лицо, и почти уверился, что причиной стало неудачное перевоплощение. Он был готов встретиться глазами с уродливой химерой, чей облик состоит из многих несочетающихся друг с другом человеческих и, может быть, даже нечеловеческих черт. Он бы не удивился, увидев десяток выпученных глаз с лопнувшими сосудами, жуткие шрамы, рваные ноздри, гнилые зубы в несколько рядов. Но то, что предстало взгляду Рэина совсем не соответствовало тому, что он успел себе представить, и оттого пугало ещё сильнее.
Рэин увидел бледного парня с аккуратными тонкими губами, чёрными бровями, темными глазами, которые могли быть очень выразительными, если бы не были такими ненастоящими — в посмертных масках заключалось больше жизни. Даар казался холодным, как фарфор, чуждый любым эмоциям. То выражение, которое застыло на его лице, не походило на спокойствие, умиротворение, скуку или даже равнодушие. Оно не передавало ничего. Когда Рэин смотрел в глаза Даара, ему на ум приходило только одно слово — пустые. Он даже не понимал, есть ли за этой оболочкой человек, потому что видел только бесконечное всеобъемлющее ничто.
Пандэлеана отпустила руку Даара, которая сразу же безвольно повисла. Это движение помогло Рэину очнуться. Он понял, что отступил на несколько шагов. На удивление, среди остальных полное спокойствие сохраняла только Иора, несмотря на самый юный возраст. Эмита и Кандэл выглядели встревоженными то ли из-за общего напряжения, то ли из-за того, что сами не до конца привыкли к облику Даара.
— Идём, не задерживаемся, — наконец поторопил их Вальдау, и все продолжили движение.
В тот день, как впоследствии в любой другой, они вышли по коридору на спортивную площадку. Даже если бы Рэин попытался описать эту часть дня, у него бы не получилось, потому что всё смешивалось в голове, превращаясь в бесконечную изощрённую пытку. Разминка была ещё терпимой, но пробежка — совершенно невыносимой. От Рэина пока требовали меньше, чем от остальных, даже меньше, чем от Иоры, но он едва справлялся с этой нагрузкой. Уже после первого круга ему казалось, что, делая выдох, он может случайно выплюнуть собственные лёгкие.
Каждый раз по дороге на завтрак Рэин думал, что так и не дойдёт до столовой. Особенно сильно это ощущение было в первые недели, когда от усталости он не мог держаться прямо на заплетающихся ногах и постоянно спотыкался. Однажды, подвернув ногу в коридоре и потеряв равновесие, Рэин понял, что искать баланс сил нет, и смиренно приготовился к встрече с кафелем.
Однако этого не случилось. Кто-то уверенной и сильной рукой поймал его выше локтя, а потом, для удобства перехватив за шиворот, одним движением снова поставил на ноги. Рэин обернулся. Из-за невысокого роста он привык смотреть на других снизу вверх, но по спине всё равно пробежал холодок, когда он впервые так близко увидел нависшее над собой пустое, безжизненное лицо Даара.
— Спасибо, — пробормотал Рэин, жалея, что от испуга не может в полной мере передать свою благодарность. Он подозревал, что Даару не хватает сочувствия.
Из-за усталости Рэин почти всегда входил в столовую последним. Пандэлеана обычно занимала место в центре, Даар садился в самый дальний угол. Кандэл, Эмита и даже Иора, не раздумывая, следовали за Пандэлеаной. В первый раз Рэин поразился, как привычно для них это выглядело — оставлять Даара в одиночестве — и, слегка поколебавшись, подсел к нему сам: не напротив, а рядом, так, чтобы они сидели плечом к плечу, и в то же время Рэину не приходилось постоянно отводить взгляд от жутких глаз соседа.
Подали еду: кашу с бананом и изюмом, чай, тосты с вареньем, кажется, вишнёвым и персиковым. Для каждого предназначался свой поднос. Все завтракали с аппетитом, но изнурённый Рэин съел лишь пару ложек и откинулся на спинку стула, желая только одного — чтобы его оставили в покое.
— Лучше поешь, — обратился к нему Даар. — Тебе понадобится энергия.
Говорил он редко и мало, и Рэин не понимал, почему. Если его лицо пугало, то голос — завораживал, им стоило гордиться. Но, кажется, Даар старался обращать на себя как можно меньше внимания.
— А вас здесь всегда так кормят или только по особым случаям? — осведомился Рэин, вспоминая кулинарные изыски, которые приносили ему в комнату. Думать о том, для чего стоит набираться сил, решительно не хотелось.