От неожиданности Рэин выронил камень, и тот с громким стуком упал на пол.
— Что это? — спросил он, но уже совсем не тем тоном, с каким интересовался янтарём.
Никто не ответил. Происходящее не было похоже на целенаправленное игнорирование, все выглядели так, будто просто растерялись. Все, кроме Даара.
— Это гранат, — неожиданно сказал он, видя, что другие молчат. — Камень, который ослабляет магические способности. Изначально люди вставляли его в ученические артефакты, чтобы снизить их мощность. Мы тоже можем извлечь из него пользу. Ты стал сильнее, а значит, есть шанс, что при освоении чего-то нового ты не совладаешь с собственной магией и случайно навредишь себе или окружающим. Гранат способен это предотвратить.
Теперь, когда Даар впервые произнёс настолько длинную речь, Рэин понял, почему он избегал разговоров. Его голос, хотя и был красив, не выражал эмоций ровно так же, как и лицо.
Даар перевёл взгляд на упавший гранат. Догадавшись, что Рэин боится к нему прикоснуться, он сам поднял камень и положил его на место. Рэин и в самом деле заметно поник при мысли, что ему придётся иметь дело с холодным, высасывающим саму душу самоцветом, но вспомнив о том, ради чего он оттачивает свои навыки, отбросил все сожаления. Смерть родителей и Иджи окажется напрасной, если он не предотвратит ещё большие жертвы — Рэин не мог предать их память таким жестоким образом.
— А что если… — неуверенно начал он, глядя на Дараа, как на наставника. — Что если совместить камни? Янтарь и аметист? Один усилит, а другой будет восстанавливать энергию.
Мысли носились в голове Рэина с бешеной скоростью, как стая стрижей. Вот она — сила, которая позволит ему отомстить за семью.
— Ничего не выйдет, — надменно бросил Кандэл, но Рэин даже не взглянул в его сторону.
Он требовательно смотрел на Даара, доверяя только его ответу, но тот, кажется, исчерпал весь запас красноречия.
Раздражённый Кандэл, как всегда, резко и нервно, подскочил к ящикам и сунул Рэину в руку янтарь.
— Запомни ощущения, — сказал он и следом вложил второй.
Разливающиеся по телу волны тепла усилились, и Рэину показалось, что он зашёл с мороза в жарко натопленное помещение. Не успел он насладиться этой иллюзией, как Кандэл забрал один янтарь и достал из коробки аметист. Все чувства притупились ещё до того, как кристалл оказался у Рэина в руке. Камни больше не излучали ни прохлады, ни тепла; лежали на ладони как обычная речная галька.
— Что ты сделал?! — испуганно воскликнул Рэин.
Кандэл только усмехнулся в ответ.
— Одинаковые камни усиливают друг друга, но разные — блокируют, — пояснила вместо него Эмита. — Они могут делать это даже на небольшом расстоянии, не обязательно их касаться.
Рэин посмотрел на Эмиту с недоверием. Он понимал, что она бы не стала нарочно запутывать его (в отличие от Кандэла), но кое-что в её словах не сходилось.
— Что же до этого мешало им погасить действие друг друга? Всё это время они находились совсем рядом.
— Ящики оклеены кожей, — пояснила Эмита, не обращая внимания на извертевшегося рядом Кандэла. — Она ослабляет действие камней, но не подавляет полностью. Просто здесь три слоя, и они почти ничего не пропускают.
— Ну что, мы наконец идём? — требовательно спросил Кандэл.
Временами он больше походил на маленького капризного ребёнка, чем на подростка.
— Да, идём, — твёрдо ответила Пандэлеана и вдруг, повернувшись к Рэину, чуть мягче добавила. — Пожалуй, мы и в самом деле уже всё рассказали. Тренировку придётся отложить. Ты ведь понимаешь, без присмотра Эрвента или кого-то из его помощников это может быть опасно.
Рэин нехотя кивнул. Пандэлеана расправила плечи и прошествовала к выходу. Остальные потянулись за ней.
За обедом все оживлённо болтали, радуясь внезапно освободившемуся времени, но Рэин и Даар, по обыкновению, молчали. Больше и громче всех говорил Кандэл. У него было превосходное настроение. Он то и дело расплывался в хитрой улыбке и становился похож на нашкодившего кота, уверенного, что никто не найдёт следов его злодеяния. Это казалось странным, но Рэин не понимал причин такого поведения и не хотел в них вникать.