Кандэл вообще его раздражал тем, что строил из себя гордого одиночку, но на самом деле постоянно нуждался в компании и успевал заскучать за пару минут наедине с собой. Время от времени он вспоминал о семье: родителях и двух братьях, — но тон, с которым он говорил о них, приводил Рэина чуть ли не в бешенство. Кандэл притворялся, будто совсем по ним не тоскует. Его незрелое сознание не могло принять, что скорбь — не признак слабости.
Потом все переоделись и перешли в комнату отдыха. Девочки расположились на диване. Эмита заплетала Иоре косички, а Пандэлеана быстро собрала волосы в излюбленный пучок. Кандэл бесцельно слонялся из угла в угол и пинал перед собой подушку. Даар сидел за столом и рассеянно водил карандашом по бумаге. Рэин сразу направился в конец помещения, туда, где за стеллажами стояло фортепиано.
Он открыл крышку и заиграл медленную, протяжную мелодию под стать атмосфере в комнате. Выходило не очень — руки начинали многое забывать.
Рэин нашёл фортепиано в один из первых дней пребывания у Эрвента, но играл на нём нечасто. Мешали то воспоминания о прежней жизни, то застенчивость, пока не стало всё равно. Тоска, страх и озлобленность — всё это больше не могло копиться внутри, и Рэин не хотел, как Кандэл, выливать их на окружающих. Именно тогда музыка пришла на помощь.
Когда пальцы Рэина в первый раз коснулись клавиш, все застыли в изумлении. Под звуки мелодии рушились невидимые стены, отдалявшие воспитанников Эрвента друг от друга. Они выстраивались вновь, когда воцарялась тишина, но уже не такие крепкие и непроницаемые. В боли Рэина каждый слышал свою.
Спустя некоторое время дверь отворилась и внутрь заглянул Вальдау.
— Пандэлеана, с вами хочет поговорить господин Эрвент.
Это никого не удивило, ведь он периодически приглашал своих подопечных на беседы для обсуждения их успехов или неудач.
— Сейчас? — уточнила девушка.
— Да. Господин Эрвент уже освободился.
После этих слов они оба скрылись в коридоре.
Кандэл плюхнулся на место Пандэлеаны. Он недолго о чём-то разговаривал с Эмитой, но Рэин не прислушивался к словам, во всяком случае до тех пор, пока не услышал восклицание:
— Может, ты уймёшься?!
Он выглянул из-за стеллажей и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эмита пыталась влепить Кандэлу пощёчину, но её рука прошла сквозь его лицо.
— С каких пор ты научился так делать? — подозрительно спросила наблюдавшая за разворачивающейся сценой Иора. — Ты что, стащил аметист?
Не успел Кандэл ответить, как Рэин пересёк помещение и уже стоял рядом. Казалось, что в голове щёлкнул переключатель, и его осенило: вот он — шанс.
— Что у тебя в руке? — спросил Рэин, прищурившись.
— Ничего, — Кандэл повертел в воздухе пустой ладонью.
— А в другой? Той, которая за спиной?
— Ничего, — повторил Кандэл раздражённо.
— Покажи. Или я сам посмотрю.
Кандэл, явно недовольный тем, что так глупо выдал себя, протянул руку и разжал кулак. На ладони и в самом деле лежал аметист.
— Ты должен был оставить это в ящике! — воскликнула Иора.
— Я верну его на место, — твёрдо сказал Рэин, забирая камень. — Эмита, пожалуйста, сходи со мной. Будешь свидетелем, если появятся вопросы.
Они вышли в коридор вдвоём. Рэин замешкался, не понимая, как лучше поступить. Такое часто случалось с ним в ситуациях, когда необходимо быстро действовать, принимать решения, строить план на ходу. Иджи бы не растерялась.
— Идём, — скомандовал Рэин и повёл Эмиту в противоположную от спортзала сторону. Мысли о сестре придали ему сил.
— Куда ты?
— Помоги мне, — вместо объяснений ответил он одними губами, и Эмита послушно пошла следом.
Нужно было найти укромный уголок. Сохранялись подозрения, что общая комната прослушивается, а значит, с другими помещениями дело могло обстоять так же. Рэин доверял Эрвенту, но тот, вероятно, сам был под наблюдением. Не стоило забывать, что он связан с правительством, против которого затеял двойную игру. Любые подозрительные разговоры на территории комплекса ставят под удар в первую очередь Эрвента, а этого Рэин не хотел.
За каким местом не станут следить? За тем, где никому не придёт в голову задержаться.