— Даар? — еле слышно произнёс Рэин.
— Да.
— Как ты сюда попал?
— Покажу, когда буду уходить. А сейчас есть разговор.
От всего происходящего Рэину было не по себе. Он открыл дверь, за которой горела лампочка, чтобы в комнате стало светлее, но Даар тут же попросил прикрыть обратно. Наверное, для того чтобы в коридоре не был заметен проникающий из спальни слабый луч. А может быть, в темноте, когда никто не мог увидеть лицо Даара, ему было проще вести беседу.
Рэин уже почти привык к нему, успел узнать его сочувствующую, трепетную сторону, но всё же никогда не понимал до конца. Как можно знать наверняка, что испытывает человек, не способный выражать эмоции? Иногда чувства Даара проскальзывали в позе, жестах. В другие моменты он больше походил на тело, оставленное и душой, и рассудком, особенно когда сидел в общей комнате, глядя в пустоту или рассеянно чертя на бумаге бледные переплетающиеся линии. Порой во время тренировки, когда быстрые и резкие движения Даара вступали в диссонанс с непроницаемым лицом, он выглядел безумным. Безумным казался он и теперь.
— Доверяешь Эрвенту? — вдруг спросил он.
— Если в этом месте я кому-то и доверяю, то только ему, — ответил Рэин.
— Допустим. Как бы то ни было, нам в еду что-то подмешивают. Это может делать Эрвент, а может — кто-то стоящий над ним. Неизвестно, кому на самом деле подчиняются его помощники.
Рэин вспомнил чувство ленивой сытости и лёгкий туман в голове, которые возникали после еды в первые несколько дней или неделю, но потом не появлялись. Или Рэин просто привык и перестал замечать?
— Почему ты так решил?
— Потому что не только я теряю память. Это происходит и с вами тоже.
Рэин вдруг ощутил, будто с ними в комнате появился кто-то третий и потянулся своими холодными липкими руками к самому горлу. Дышать стало сложнее. Но Даар ошибался. Конечно, человек, который забывает даже собственную внешность, будет уверен, что это не он, а все вокруг путают события.
— Выслушай, пожалуйста, — сказал Даар, очевидно, почувствовав недоверие Рэина. — Я привык, что мои слова ставят под сомнение, поэтому готов их доказывать.
Рэин не хотел знать ничего из того, что привиделось Даару в его безумии, но и отказать не мог: Даар так часто проявлял к нему сочувствие, что отвергнуть его сейчас было бы предательством. Тем более, если Рэин поймёт, что его домыслы опасны, он сможет рассказать о них Эрвенту.
— Я здесь дольше всех, — начал Даар, воспользовавшись молчанием, как приглашением к дальнейшему разговору. — Следующей появилась Иора: два года назад. У неё был брат, о котором она раньше много говорила, но теперь даже не вспоминает. Вскоре к нам присоединилась Лена. Она не любит распространяться о себе, к тому же в семье она единственный ребёнок, поэтому мне сложно оценить, как много она уже забыла.
Рэин заметил, что поначалу короткие фразы Даара становятся длиннее, будто, следуя за собственной мыслью, он забывал контролировать и искусственно упрощать речь. В эти моменты пугающее отсутствие интонаций становилось особенно заметно.
— Год назад появилась Эмита. У неё была двоюродная сестра, которая стёрлась из памяти достаточно быстро.
— А как же Кандэл? — спросил Рэин, не дожидаясь, пока Даар сам до него дойдёт и представит в выгодном для себя свете. — Он ведь помнит всю семью.
— Кандэл попал сюда на полгода раньше тебя. То вещество, которое нам подмешивают, должно быть, действует постепенно и ещё не успело окончательно на него повлиять. Хотя и Кандэл уже начинает забывать братьев. Если бы ты видел его, когда он только появился здесь, ты бы заметил различие.
Обычно Даар обходился односложными ответами, а сегодня был на удивление разговорчив. Рэин не переставал удивляться тому, как он владеет речью. Может быть, Даар имел задатки оратора до нападения?
— Родители остаются в памяти надолго, — продолжал он, — Первыми забываются знакомые, потом дальние родственники и друзья, затем братья и сёстры…
— И откуда ты знаешь? — не выдержав, перебил его Рэин, которого захлестнула волна страха. — Если даже Иора не помнит своего брата, как ты можешь помнить о его существовании?
— Наблюдая за вами, я понял, что у меня иная форма потери памяти. Вы забываете всё постепенно, даже не замечаете, как стираются события и люди, — Даар начал говорить медленнее обычного. Может быть, так у него проявлялось волнение. — А я последние годы помню очень хорошо, но с какого-то момента воспоминания просто обрываются. Ничего. Словно глухая стена.