— Ничего, и не на такое смотреть приходилось. Я, пожалуй, лучше постою. А то знаешь, дочка, времена-то какие. Сколько мошенников вокруг. Так вот пусти кого на порог без присмотру…
— Хорошо, пойдёмте в дом.
Иджи и не подумала, как подозрительно будет звучать её просьба выйти на несколько минут. Конечно, она не собиралась никого обманывать, просто в одиночестве было бы проще работать. Теперь придётся разыграть небольшой спектакль.
Разувшись на веранде, Иджи прошла в дом, и расположилась в самой большой комнате. Посредине она поставила открытую клетку, и сделала вид, будто что-то распыляет вокруг неё из баллончика. Старушка стояла в дверном проёме и смотрела не то с опаской, не то с недоверием. Настало время для самой сложной части. Иджи зажмурила глаза и закрыла уши. Нужно всего лишь сосредоточиться, это не так сложно. Главное представить, что этой женщины здесь нет. Чтобы успокоиться и сконцентрироваться Иджи сделала несколько медленных глубоких вдохов и выдохов. И это случилось.
В темноте опущенных век начали проступать крысы. Их было три. Сначала Иджи могла различить только глаза, но ещё чуть-чуть, и она видела их целиком. Точнее не видела и даже не чувствовала, а знала. Знала, где они, как выглядят, о чём думают. Большие, грязные, словом — обычные дикие крысы. Совсем такие же, с какими она ночевала на заправке. Мысли заняты в основном едой, но одному зверьку до неё нет никакого дела. Судя по воспоминаниям, он недавно подрался с крысой из другой стаи и теперь зализывал раны. Двое находились где-то сверху, должно быть, на чердаке, ещё один внизу.
«Идите в клетку», — мысленно приказала им Иджи. При этом она почти слышала свой голос, как если бы слова были сказаны вслух. Идите в клетку. И крысы пошли. Когда они начали двигаться, держать в голове всех троих стало труднее, хотя Иджи что было сил старалась не ослаблять бдительность. Несколько секунд шла борьба. Крысы, почуяв слабину, постарались вырваться из-под контроля, но Иджи усилием воли заставила себя не думать ни о чём, кроме них. На миг исчезли все звуки и запахи, даже пол под ногами пропал, и Иджи будто воспарила в пустоте, где не было никого, кроме неё самой и стайки крыс. Тогда она поняла — она победила.
Иджи открыла глаза и увидела, как крысы с разных сторон бегут к клетке, и послушно залезают внутрь. Она тут же захлопнула дверцу и повернулась к старушке, на лице которой отразилась смесь удивления и отвращения.
— Ну вот и всё. С вас десять экванов.
— Да-да, одну минутку, — ответила старушка оторопело, явно не успев прийти в себя.
Она вышла из комнаты и тут же вернулась с десятиэквантной купюрой в руке. Отдав деньги, она проводила Иджи до калитки и только потом сказала:
— Ох, спасибо, дочка. Уж что бы я без тебя делала? А ты с ними так споро справилась. А сама то… Одежда у тебя вон какая грязная.
— Ну, работа такая — слегка нетерпеливо ответила Иджи. Все мысли были заняты только обедом. — По подвалам и чердакам лазить приходится. Ладно, пойду я. Дел ещё много.
— Ступай-ступай, доченька.
Иджи двинулась прочь так быстро, как только позволяли ей ноги. Срочно надо найти магазин, любой, хоть самый крохотный и запустелый. Она завернула за угол, и сердце от радости забилось сильнее. Впереди виднелся настоящий супермаркет. Клетку с крысами Иджи оставила у входа — на такое сокровище никто не позарится — и влетела внутрь. Она не обратила внимание на то, каким маленьким и обшарпанным было здание, на старые кривые стеллажи, на неприветливую продавщицу за единственной работающей кассой из трёх. Почти не отдавая себе отчёт, что делает, она положила в корзину упаковку сосисок, булку хлеба, помидоры, пакет чипсов и мелкую молодую картошку. Старая была дешевле, но Иджи не представляла, как справляться с её толстой шкурой без ножа. Кассирша, как назло, еле копалась и пробивала покупки до невозможности медленно.
— Шесть экванов, девяносто одна тэрна, — не взглянув на Иджи промямлила она. — Пакет надо?
— Нет, не надо, — более резко, чем хотела, ответила Иджи, сунув продавщице купюру.
Пока та искала сдачу — вновь невыносимо медленно — Иджи уже разорвала упаковку сосисок, и в два укуса проглотила первую. Потом, неаккуратно засунув деньги в карман, сгребла в охапку покупки, и так быстро, как только могла, покинула магазин.
На улице поблизости не было ни лавочки, ни даже пенька, и Иджи села прямо на растрескавшийся асфальт в нескольких метрах от входа. Пара минут — и с упаковкой сосисок было покончено.