Эмита подтвердила, что от волнения могла запутаться и вместо прошлого заглянуть в будущее, потому что это давалось ей легче. Рэин всей душой надеялся, что так и случилось.
По словам девушки, видение предстало чётким и ясным, как если бы она интересовалась, чем-то очень вероятным, уже почти наверняка решённым, например, что подадут на ужин. Маловероятные исходы выглядели неясно и туманно. Часто нельзя было различить даже лиц, а в тот раз Эмита увидела всё в мельчайших подробностях, вплоть до пустого выражения лица загадочного молодого человека.
Рэин несколько раз просил подробно описать всех людей из видения и никого не узнавал, кроме двоих: парня, который мог оказаться Дааром, и девушки, пришедшей с ним. Низкая, светловолосая, со звонким голосом — а вдруг это Иджи. Что если Эмита увидела не последнюю, а первую за долгое время встречу с ней?
Был ли у неё шанс выжить? Что, если при перехвате погиб кто-то другой, оказавшийся в неподходящем месте в неподходящий момент? Рэину так никто и не сказал, какое именно магическое оружие применили террористы и что осталось от тел. Всё чаще он размышлял, могла ли Иджи попасть в плен, где её скрывали — угнетённую, сломленную, но живую. При мысли об этом одеревеневшее сердце за прутьями грудной клетки начинало трепетать, как канарейка.
Если самый вероятный исход предполагал встречу с Иджи, всё, что оставалось делать Рэину, — это плыть по течению, поступать наиболее логичным и разумным образом. Он думал, что это будет несложно: там, где он теперь жил, не было свободы выбора. Как же некстати она появилась сегодня ночью.
С какой стороны ни посмотри, Даар являл собой таинственную фигуру. Если в предсказании появился именно он, то действовать необходимо сообща, но это почти наверняка означало пойти против Эрвента, довериться одному и отвернуться от другого. Вероятность ошибки — один к двум.
А ведь у Даара больше всех шансов выбраться за пределы комплекса. Рэин убедился в этом только что, увидев или, скорее, услышав, как он исчез в вентиляции.
Пересечь забор в обычных обстоятельствах у него, конечно, не получится. Рэин уже понял, что пластины на вершинах столбов — это артефакты, создающие барьер. Тем не менее они нуждались в замене. За три месяца, проведённых у Эрвента, Рэин один раз стал свидетелем этого процесса.
Из окон столовой, общей комнаты и коридоров он видел рабочих, которые снимали старые пластины и помещали на их место новые. Это заняло почти весь день. Наверняка демонтаж артефактов происходил ещё до того, как они теряли свои магические свойства, но, возможно, во время замены в барьере появлялись уязвимые места: не такие большие, чтобы дать человеку сбежать, но достаточные, чтобы выпустить крошечное насекомое.
Рэин перевернулся на бок в надежде заснуть. Не получилось. Из головы не выходили рабочие. Откуда они пришли? Куда потом исчезли? Рэин ни разу не слышал звука двигателя, да и автомобилю не подъехать сюда по бездорожью. Эрвент и все его помощники будто появлялись уже внутри здания, которое само по себе вызывало вопросы. Кто и как построил его здесь?
До встречи с Эрвентом Рэин мало интересовался его деятельностью, но кое-что слышал, в том числе и от Иджи. Кажется, в числе магических безделушек он выпускал бесполезные сувенирные порталы, пригодные, разве что, для передачи шпаргалок на экзамене и скоро выходящие из строя. Мог ли Эрвент обладать усовершенствованной технологией?
Сон всё не приходил. Рэин встал и нащупал на столе томик стихов Эйона. Он медленно перелистнул страницы, не видя букв в полной темноте, но точно зная, на каком стихотворении остановился. Все три месяца он держал книгу у себя. Никто не просил её возвращать, и она стала для Рэина подобием собственности. Вот всё, что у него осталось: книжка и память.
Память
Я помню хорошо твой силуэт
На фоне нашего окна и неба.
В белёсых тучах прятался рассвет,