Эрвент ждал. Ждать оставалось недолго: Монгвэ́л явится с минуты на минуту. Рука сама собой опустилась на матово-чёрную обложку. «Магия. История в запретах» — гласили золотые буквы.
Книга лежала на столе ещё с июля. Эрвент оформил предзаказ, потому что предпочитал быть в курсе того, что издают в Эквии на тему магии. Обычно подобное чтиво не заслуживало внимания, так что у Эрвента далеко не сразу дошли руки до «Истории в запретах». Он забыл свой экземпляр в «Юге» и вспомнил о нём, только когда вокруг книги поднялась шумиха — большая ошибка. Прочитать это стоило гораздо раньше.
В первую очередь его заинтересовала личность автора. Ниалис Лагидэм — псевдоним, это очевидно. Эрвент был уверен, что книга вышла из-под пера молодого и отчаянного бунтаря: текст насквозь пропитан энергией юности. И всё же, надо признать, что работа проделана колоссальная не только для начинающего, но и для опытного исследователя. Эрвент определённо хотел видеть этого человека под своим крылом.
Паренёк не зря озаботился вопросом анонимности, раз собрался писать такое. «В 1973 году в Эквии был снят запрет на магические исследования (который, впрочем, касался только частных лабораторий; как известно, в стране уже долгое время существуют государственные исследовательские центры, обеспечивающие оборонные нужды)...» Наглости мальцу не занимать: в первом же предложении камень в огород министерства обороны. И как только Дэлинга Илимас это пропустила?
Госпожа Илимас — ещё один человек, которого хорошо бы держать рядом, но как-то не срослось, и теперь эта дверь закрыта. В своё время они оба — Эрвент и Илимас — выбивались в люди из грязи, но пошли разными путями. Дорожка Дэлинги показалась Эрвенту кривой и бесперспективной, и он рано сбросил её со счетов. Сейчас уже поздно что-то менять: слишком опасно открываться советнику министра обороны по вопросам магического развития.
Эрвент почти не сожалел о том, что всё сложилось именно так. Должность звучала солидно, но очень расплывчато. Наверняка Илимас превратилась в кабинетную крысу и растеряла весь запал, если он вообще у неё когда-то был. Она недолго продержится на своём месте, когда режим падёт.
Стук в дверь мгновенно прервал размышления Эрвента.
— Войдите.
Дверь открылась, и на пороге появилось создание, которое сложно было охарактеризовать иначе, кроме как отрок. Небесно-голубые глаза будто светились изнутри, волосы горели золотом даже при искусственном освещении. Причёска, конечно, была длинновата и определённо должна была мешать, но Эрвент пока закрывал на это глаза. Он предпочитал до поры до времени не запрещать носителям способностей самовыражаться через внешность, тем самым создавая иллюзию выбора, хрупкое подобие свободы. Наступит день, и у всех будут одинаковые стрижки и одежда, а пока они ещё могут изъявлять волю, пусть тешат себя безобидными развлечениями.
— Здравствуй, Монгвэл.
— Здравствуйте, господин Эрвент.
— Есть возможность показать, на что ты способен по-настоящему: не на тренировке, а действительно помочь человеку. Готов?
— Да, — не раздумывая ответил Монгвэл.
— Отлично, идём.
Эрвент быстрым шагом покинул кабинет, его спутник поспевал за ним. В помещении, куда они направлялись, обычно проходили испытания магических артефактов, поэтому оборудование постоянно менялось в зависимости от потребностей. Сегодня всё убранство составляла невысокая деревянная скамья.
На ней сидела девочка. Её звали Ястэра, но Монгвэлу лучше пока не знать её имени, поэтому Эрвент обошёлся без представления. Вся правая половина лица и шеи Ястэры была обезображена старыми ожогами. Майка открывала плечи, одно из которых тоже было испещрено рубцами, доходящими до самого локтя. Дальше рука отсутствовала. Эрвент бросил быстрый взгляд на Монгвэла, но не заметил в нём ни тени замешательства, отвращения или жалости — поразительное самообладание. Именно таким Эрвент хотел видеть Даара, но недоработанный препарат превратил его в то, чем он стал.
— Не шевелись, — сказал Монгвэл и положил свою руку на лицо Ястэре, закрыв правую половину.
Эрвент засёк время по карманным часам, чтобы узнать, как быстро он справится с этой задачей. Потребовалось всего восемь с половиной минут, что стало приятным удивлением. Последнее время Эрвент чаще работал с Иорой, и для подобных старых увечий ей бы потребовалось минут двадцать.