— Почему ты так решила?
Эрвенту стало любопытно услышать цепочку её умозаключений, хотя до отца ему не было никакого дела: Ястэра восходила к одному из участников эксперимента по материнской линии.
— Отец… Точнее, тот человек, который записан отцом в моём свидетельстве о рождении, постоянно твердил, что мать меня нагуляла. Ну, допустим, я его просто достала, поэтому он срывает на мне злость. Но ведь Асгель тоже так считает. Может быть, она знает что-то наверняка.
Вряд ли это было правдой. Эрвент прикинул разницу в возрасте и понял, что когда родилась Ястэра, Асгель было пять лет. Скорее всего, она просто повторяла то, что услышала от отца.
— А потом вдруг появляешься ты, — продолжала Ястэра. — Да, на меня напали. Да, я потеряла всю семью. Но разве для левого мужика это достаточный повод, чтобы забрать меня к себе? И не просто забрать — привести в какое-то суперсекретное место и вылечить. Зачем тебе это всё, если ты не мой отец?
Как ни странно, Ястэра только что придумала очень складную версию, и Эрвент всерьёз задумался о том, чтобы дальше её придерживаться. Это бы избавило его от недоверия и связанных с ним проблем.
— Ну что ты молчишь? Неужели я раскусила тебя раньше, чем ты был готов признаться?
В звонком девичьем голосе сквозило отчаяние, но Эрвент, так привыкший лгать, почему-то не мог заставить себя сделать это именно сейчас. Вместо ответа он притянул Ястэру к себе и приобнял её. Пусть девочка истолкует этот жест так, как ей нравится.
— Если ты стесняешься, я могу не называть тебя папой, — сказала она, уткнувшись в плотную ткань пиджака, из-за чего слова звучали приглушённо. — Но только не по фамилии. Как там тебя? Лас? Можно я буду звать тебя Лас?
Эрвент никогда не любил своё имя. Короткое, несуразное, оно больше походило на приставку перед фамилией. Уже не осталось людей, которые могли бы так к нему обратиться.
Он вздохнул.
— Хоть горшком называй, только в печь не ставь, — повторил Эрвент слова, которые много лет назад слышал от своей бабушки.
Ястэра ничего не ответила, даже не пошевелилась. Эрвент с удивлением смотрел на неё и не знал, что теперь делать. В его наборе инструментов появился один особенный, и как с ним обращаться, было совсем неочевидно. Это можно выяснить путём проб и ошибок, но, главное, не переусердствовать и случайно не сломать.
— Ты хочешь есть? — спросил он. Время близилось к обеду.
— Да, не откажусь.
— Тогда подожди пока в… в своей комнате, — Эрвент имел в виду гостевую спальню, в которой Ястэра провела прошлую ночь. — Я позову, когда будет готово.
Ястэра кивнула и вышла в коридор. Эрвент, оставаясь на месте, слушал, как удаляются её шаги. Когда их звук затих на втором этаже, он запер комнату изнутри, вернулся в «Юг» через портал и спустился на кухню. Там его встретил Хе́ксибер, человек средних лет с тонкими губами и очень длинным носом.
— Есть две порции? Одна для Ястэры, другая для меня, — осведомился Эрвент после приветственного кивка.
— Да. Я распорядился, чтобы подготовили, — ответил Хексибер и указал на два отдельно стоящих подноса: один жёлтый, другой белый.
Он всегда думал наперёд и предугадывал многие просьбы — за это Эрвент его и ценил.
— Отлично. Тогда помогите мне.
Хексибер взял один из подносов, а свободной рукой открыл дверь из кухни и придержал её для Эрвента со вторым подносом.
— В узел связи? — уточнил он.
Эрвент кивнул. Хексибер был одним из четырёх главных помощников, идейных последователей, на плечах которых держались все центры: Леси́д Хексибер в «Юге», Шатэ́й Обенхорст в «Севере», Оци́денс Ро́дбах в «Западе» и А́устур Вальдау в «Востоке». Кроме того, этих людей с определённой долей условности Эрвент мог назвать друзьями.
Хексибер принял поднос у Эрвента, когда тот набирал телефонные номера, и отвернулся, чтобы не видеть цифр. Затем они оба прошли через портал, и Эрвент взял свой поднос обратно, как только отпер дверь в коридор.
Дом Эрвента был просторным. Полы в коридоре устилала мягкая бордово-бежевая ковровая дорожка, на стенах висели гербарии в рамках. Широкая лестница из тёмного дерева рядом с парадным входом вела на второй этаж.
Мужчины зашли на идеально чистую кухню. Пользовались ей редко: обычно Эрвент не готовил сам и ел в одном из центров.