— Ну, теперь мне всё понятно, — сказала Иджи со вздохом и тоже прислонилась к стволу. — Ваша с Алаусом проблема в том, что вы видели рожи друг друга каждый день на протяжении трёх лет, но так и не удосужились нормально поговорить.
Она врезала кулаком по дереву почти с тем же отчаянием, что и Алаус час назад по стене заправки. За время, проведённое в скитаниях, Иджи отвыкла от проблем, которые можно решить обыкновенным разговором.
— Ты знал, что Алаус винит себя, в том что ты ушёл из дома? — не столько уточнила, сколько сообщила она.
— Алаус? Себя? — не поверил Орин. — А он-то тут при чём?
— Вот пусть сам тебе и расскажет.
Орин кивнул, взял гитару, и решительным шагом направился вперёд. К этому времени ливень снова сменился неприятной моросью.
— Стой! — окликнула его Иджи. Она тоже выскочила из-под дерева и схватила Орина за предплечье. — Лучше не сейчас.
— Почему?
— Всё, что вы ни скажете друг другу — это просто слова, а нужно действовать. Переночуй сегодня у родителей.
— У родителей? — тупо повторил Орин.
— Да. Ты ведь заметил, какое противоречие мучает Алауса, — подсказала Иджи, удивляясь, как он не видит очевидного — того, что сам проговаривал вслух минуту назад.
Орин покачал головой.
— Алаус хочет, чтобы у тебя наладились отношения с семьёй, но боится, что дальше ты будешь двигаться уже без него.
— Но ведь это не так.
— Вот и докажи ему, — голос Иджи звучал твёрдо, почти жёстко.
Орин молчал, а потом уверенно кивнул и сказал:
— Мне нужно позвонить. Можешь сходить со мной? Тут недалеко. В твоей компании у меня прибавляется решимость.
Иджи согласилась, и они завернули за угол. Там, рядом с неоновой вывеской круглосуточного магазина, стояла покосившаяся, испещрённая граффити телефонная будка. Орин зашёл, хлопнув за собой дверью, которая тут же открылась обратно. К тому же с одной из сторон стекло было разбито, и Иджи поняла, что, даже если бы она не хотела подслушивать, у неё бы не получилась этого избежать.
Так что она со спокойной совестью навострила уши.
Орин достал из кармана монету на леске. Он бросил её в автомат и отточенным движением вытянул обратно ровно в тот момент, когда монета прошла определение номинала, но ещё не успела провалиться дальше. Иджи отметила, что неплохо бы и ей научиться этому трюку, но тут же устыдилась собственных мыслей. Пока Эрвент не влез в её жизнь, ей ни разу не приходилось искать способы заполучить что-то нечестным путём.
Трубку никто не взял. Иджи следила, как Орин от волнения переминается с ноги на ногу, барабанит пальцами по стеклу, и про себя просила, чтобы на том конце кто-нибудь подошёл к телефону. Гудки прекратились. Орин забросил свою монетку ещё раз и набрал номер, судя по движению диска, уже другой.
В этот раз трубку сняли быстро.
— Привет, это я, — произнёс Орин.
В ответ ему сказали что-то короткое и, судя по всему, не слишком агрессивное, потому что он спокойно продолжил:
— Не могу дозвониться до родителей.
Иджи напряглась: хоть бы ничего не случилось. Человек на том конце снова оказался немногословен.
— А, понятно, — ответил Орин. — Они там надолго?
Не услышав тревоги в его голосе, Иджи сделала вывод, что всё в порядке.
— Тогда я могу сегодня переночевать у тебя? — спросил Орин и после короткого, вероятно, даже односложного ответа добавил. — Только я буду нескоро. Часа через два-три. Может, четыре, если по Алари придётся идти пешком. Я сейчас в Зюсе.
Он достал из внутреннего кармана наручные часы. Иджи не видела их раньше, и прекрасно понимала почему. Часы выглядели дорого, похожие были у её отца. Носить такие в тех кругах, где вращался Орин, — всё равно что повесить на шею табличку «бесплатные деньги». И в то же время для Иджи было очевидно, почему Орин их не продал — память о семье, о прежней жизни.
— Твою мать, — выругался он, хмуро глядя на циферблат. — Последняя электричка ушла три минуты назад.
В этот раз неизвестный расщедрился на длинную фразу.
— Правда? — удивился Орин. — Я твой должник! Буду ждать на центральной площади.