— Давай провожу тебя, — предложила Иджи, когда он вышел из будки.
Она сгорала от любопытства, что же это был за загадочный собеседник. Орин с благодарностью принял её предложение, явно не желая оставаться в одиночестве.
Зюсская площадь представляла собой пустое асфальтированное пространство посреди города, через которое проходила главная улица. Дома вблизи неё были оштукатурены чуть лучше, чем во всём остальном городе, лавочки по периметру не разломаны, а в некоторых кадках между ними даже росли цветы.
Дождь кончился, и небо прояснилось — на этот раз окончательно. Иджи, сидя бок о бок с Орином, потеряла счёт времени. Она наблюдала, как медленно сгущается вечер и немногочисленные фонари, ещё сохранившие способность к освещению, пытались отвоевать у темноты лишние сантиметры.
Подъехал чёрный автомобиль, безукоризненно чистый, без единой царапинки, будто только что из салона. Водительская дверь открылась. На потрескавшийся асфальт ступила женщина в жёлтом атласном платье и поёжилась от осеннего ветра. Отблески фонарей красиво играли на её пепельном блонде, но когда она подошла ближе, Иджи заметила, что брови её такие же рыжие, как у Орина.
— Отлично выглядишь, — сказал Орин вместо приветствия.
— Ты тоже ничего, — ответила женщина с лёгкой усмешкой.
— А, кстати, Бэ́нда, это Иджи. Иджи, это Бэнда.
— Очень приятно, — сказала Иджи.
— Взаимно, — ответила Бэнда. — Я сестра этого оболтуса. А вы, стало быть его?..
— Подруга, — подсказал Орин.
— Новые друзья хорошо на тебя влияют, — в глазах Бэнды загорелся весёлый огонёк.
— Старые тоже ничего, — твёрдо произнёс он.
— Старым вообще низкий поклон. Спасибо Алаусу, что ты не помер с голоду. Уж я-то знаю, какой ты бытовой инвалид, — Бэнда окинула взглядом гитару Орина и, не найдя других пожиток, уточнила. — Это всё, что ты берёшь с собой?
— Да. Я ненадолго. Перекантуюсь у тебя и на пару дней загляну к родителям.
— Ну тогда марш в машину. Сам будешь объяснять своим племянникам, где ты пропадал три года.
Орин напоследок обнял Иджи и спросил, делая нерешительные паузы, будто каждое новое слово забирало весь воздух из лёгких:
— Можешь передать Алаусу… наш разговор… в общих чертах?
— Я передам только, что ты вернёшься. Остальное скажешь сам.
Несмотря на отказ, Орин просиял. Бэнда, садясь на водительское сиденье, помахала Иджи рукой, затем, уже собираясь уезжать, опустила стекло и сказала:
— Спасибо за заботу о моём брате.
Иджи ещё недолго смотрела им вслед, когда автомобиль скрылся из виду. Она могла лишь надеяться, что так же хорошо пройдёт встреча Орина с остальной его семьёй, но пора было заняться и воссоединением своей. На обратном пути Иджи заглянула в продуктовый магазин и закупилась консервами на пару недель: именно столько она планировала провести вдали от Зюса. На это ушла половина денег, отложенных для предстоящей вылазки.
Наученная горьким опытом, все свои сбережения Иджи теперь хранила в разных местах. Часть прятала в носки, часть — в карманы, кое-как вшитые в подкладку ветровки, что-то раскладывала по разным отделениям рюкзака, и ещё кое-что держала между страницами «Истории в запретах». Иджи обернула книгу старыми газетами, чтобы дорогая обложка не бросалась в глаза и не привлекала лишнего внимания.
Прежде чем вернуться на заправку, Иджи навестила Алауса. Он засы́пал её вопросами, но Иджи не рассказала больше, чем посчитала достаточным для того, чтобы развеять тревогу.
На следующий день она стояла у дверей комиссионного магазина ещё до открытия, и еле дождалась появления продавца, желая как можно раньше отправиться в путь. Она купила свалявшийся свитер, старый потрёпанный плащ, резиновые сапоги и несколько пар шерстяных носков. Одевшись потеплее и доверху набив провизией рюкзак с тряпичной сумкой, которую Алаус в конце концов ей подарил, Иджи взвалила на спину палатку и выдвинулась в путь. Этот путь несколько месяцев назад она проделала в противоположную сторону.
Иджи была настроена решительно: вчера она увидела жизнь, которую отнял у неё Эрвент. Это Иджи должна была, наплевав на образование, сбежать из дома и жить у подруги, а ещё лучше, у разных подруг, имена которых уже начали стираться из памяти, переезжая от одной к другой, нигде не задерживаясь надолго. Это за ней должен был приехать Рэин на отцовской машине. И это она должна вести себя как идиотка, у которой не до конца прошёл переходный возраст.