Иджи смяла тряпку в кулаке. Как бы хорошо крысы ни прятались по подвалам и чердакам, она всегда их находила. То же самое касалось и Эрвента — очередной крысы на её пути.
Поддавшись эмоциям, Иджи развернулась так резко, что белка спрыгнула с плеча и ускакала вглубь леса. Девушка не обратила на это внимания и закрылась в палатке, оставив снаружи безнадёжно грязные сапоги. Она легла поверх спального мешка и закрыла глаза.
Голые стволы, коричневые осенние листья, грязь, дождевые капли, скопившиеся на ветках, колючие еловые лапы — каждая белка видела перед собой одно и то же. Ничего необычного. Ничего такого, что не должно здесь находиться.
От отчаяния ярость разгоралась внутри ещё сильнее. Иджи заставляла белок делать опасные прыжки с дерева на дерево, чтобы убедиться, что рядом нет иллюзии или невидимой стены, и каждый раз, когда зверёк удачно приземлялся на очередную ветку, испытывала разочарование.
В первые дни Иджи очень плохо ориентировалась на местности, но по прошествии почти двух недель находила в лесу дорогу не хуже, чем в Зюсе. Легче от этого не становилось — наоборот, Иджи с ужасом осознавала, что исследовала, кажется, каждый сантиметр, но так и не отыскала огромную постройку. Оставалось надеяться на то, что Иджи всё-таки ошиблась с лесом, потому что иначе защита Эрвента слишком мощна. Если теперь комплекс невозможно даже обнаружить, то стоило ли рассчитывать вновь найти брешь или уязвимость в барьере?
В «Истории в запретах» Иджи прочитала, что артефакты могут выходить из строя, и что это достаточно частое явление, а кроме того, их можно лишить магической силы с помощью обрядов. Иджи всегда казалось, что обряды и заклинания — это что-то из легенд про Древний Чшалт, и настоящая магия так не работает, но Лагидэм уверенно утверждал обратное. После случая с аметистом Иджи уже сомневалась, верить ему или нет. Так или иначе, описание обрядов в книге отсутствовало, и полагаться приходилось только на случай.
Требовательно заурчал живот. Голод начинал брать своё. Иджи уже привыкла вначале не обращать на него внимания и потянулась за консервным ножом только спустя час или больше, когда желудок начало сводить. Перед глазами всё так же стоял лес — банку тушёнки Иджи нашла на ощупь. Она уже достаточно наловчилась открывать консервы не глядя.
В первый день из-за того, что вестибулярный аппарат не привык к постоянным прыжкам и скачка́м, поесть как следует не получилось: слишком велика была вероятность, что желудок пожелает расстаться с содержимым, как только оно там появится. Теперь же процесс поисков действовал на Иджи не сильнее, чем обычная прогулка.
Вскоре после еды начала болеть голова. Обычно это происходило, когда Иджи слишком долго игнорировала усталость. Теперь, став значительно сильнее, она не падала в обморок от малейшего перенапряжения. Головная боль играла роль предупредительного сигнала: если в скором времени не отдохнуть, можно вырубиться и проваляться в отключке почти сутки. Но даже к подобному предостережению от своего организма Иджи относилась без должной ответственности. Неприятное ощущение в левом виске она всегда оставляла без внимания, и прекращала использовать телепатию только после того, как невыносимо ныть начинали оба.
Сегодня Иджи хотела дотянуть до сумерек, но сдалась, когда от боли перед глазами всё стало расплываться, и белка, крайне неудачно совершив очередной опасный прыжок, чуть не упала на землю с огромной высоты и лишь в последний момент зацепилась за ствол благодаря не столько Иджи, сколько собственному инстинкту самосохранения.
Разорвав связь со всеми белками, Иджи закрыла глаза и окунулась в темноту, в ненависть к Эрвенту и к самой себе. Утром она с трудом заставила себя вылезти из спального мешка. Какой смысл что-то делать, если всё, что она ни делает, оказывается зря? Да, Иджи стала сильной, но так и осталась беспомощной и беззащитной.
На сборы в обратную дорогу ушло даже больше времени, чем на то, чтобы разместиться по прибытии. Тело отказывалось слушаться, всё выпадало из рук, и в путь Иджи отправилась уже далеко за полдень. Белки провожали её, летая между деревьями, как стрелы. Может быть, привыкли к её присутствию и теперь не хотели расставаться, а может быть, Иджи неосознанно заставила их следовать за собой.