Она бросила последний взгляд на унылую улицу и поднялась в свою комнату на втором этаже, но уже стоя перед дверью, вдруг вспомнила о ещё одном человеке. Сегодня ей уж точно удастся его растормошить. Иджи развернулась посреди узкого коридора, и перед её лицом оказалась вторая точно такая же дверь.
— Рэ́ин, ты спишь?! — закричала она после короткого, но громкого стука. — Я знаю, что ты не спишь! Если ты там голый, лучше прикройся, потому что я сейчас вхожу! Раз! Два!! Три!!! Всё, вхожу!
Иджи громко распахнула дверь, и оказалась в полумраке комнаты с зашторенными окнами. Где-то у противоположной стены угадывались очертания кровати, и там, под тёплым одеялом в такую-то жару, лежал человек.
— М-м-м, Иджи, имей совесть. Который час? — делано сонным голосом спросил он.
— Полдень, к твоему сведению. Хватит валяться, ленивая ты задница.
— Я не пойму, тебе что, заняться нечем, — пробурчал Рэин, хмуро глядя, как Иджи открывает шторы.
— Какой ты проницательный… Фу, ну и бардак.
Солнечные лучи проникли в комнату. В их свете невнятные очертания у стены оформились в письменный стол, полностью загромождённый книгами, в то время как три широкие полки прямо над ним были наполовину пустые. Рядом стоял шкаф со стеклянными дверцами, и в нём, судя по свободным пространствам, тоже не хватало заметного количества книг. Зато других странных предметов там было достаточно: расчёска, грязная кружка из-под чая, точилка со стружкой от карандаша, три разномастных носка, к счастью выглядевших неношенными. Остальная одежда в этой комнате тоже валялась где ни попадя. Немалая её часть бесформенной кучей лежала на стуле, отдельные рукава и штанины высовывались из неплотно прикрытых ящиков массивного комода. Иджи посмотрела на люстру, ожидая там увидеть какую-нибудь водолазку, и даже будто бы разочаровалась, обнаружив там всего лишь бандану.
Но от вида фортепиано, на котором так же бесцеремонно были нагромождены разные предметы, она пришла в ужас по-настоящему.
— Рэин, ну ты совсем? Разве можно так с инструментом? — Укоризненно спросила Иджи и начала перекладывать книги и всякий хлам на полупустые полки.
— Ты сюда нотации пришла читать?
— Нет. Просто я не понимаю, как ты можешь так обращаться со своим драгоценным пианино, которое другим даже трогать запрещаешь. Навалил всякого хлама, хотя играешь на нём каждый… Подожди-ка. — она так и застыла с очередной порцией книг, снятой с крышки фортепиано. — Ты же вот, вчера вечером играл. Ты когда успел это всё…
— Ой, хватит. Я просто кое-что искал в шкафу, и мне нужно было это куда-то выложить. Говори уже, зачем пришла.
— Пойдём погуляем.
— Хотя нет, лучше продолжай меня отчитывать.
Рэин отвернулся к стене, но Иджи не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что он улыбается. Начиналась их привычная игра «попробуй уговорить меня выйти из комнаты».
Рэин был на два года старше сестры, и хотя всё детство они провели бок о бок, иногда казалось, что в их характерах нет ничего общего. Да и внешность была схожа не так сильно, как порой бывает у родственников. Иджи всегда немного завидовала карим выразительным глазам брата, хотя он и уверял, что её тёмно-серые встречаются гораздо реже. Волосы Рэина были темнее и слегка вились, особенно после купания. Самое явное сходство проявлялось в мелочах: улыбке, жестах, интонациях. Одинаково прищуренные глаза сразу же делали лица брата и сестры невероятно похожими, особенно на фотографиях.
— Нет, ну серьёзно. Уже считай пол-лета прошло. Кончатся каникулы, ты опять уедешь в Оранту и будешь возвращаться только по выходным. Но и на выходных тебе не будет до меня дела, потому что, видите ли, кое-какому ботанику нужно делать уроки.
— Тебе, кстати, тоже иногда не помешало бы этим заниматься.
Иджи в ответ только скривилась. Она рассеянно пролистала очередную книгу, которую перекладывала с фортепиано на полку, и вдруг увидела на её первой странице печать.
— Рэин, ладно ты свои книги не бережёшь, но бросать библиотечные учебники в общую кучу? И вообще, почему ты до сих пор не сдал его? За каникулы тебе такой штраф набежит.
— Это списанный. Мне разрешили оставить его себе.