Юра «растёкся» по земле и принялся взволнованно наблюдать за монстром. Очень скоро выяснилось, что фарм игровой сильно отличался от фарма реального, так как Юру начал бить мелкий мандраж, сильно захотелось отползти и убежать. Но здесь к страху добавились любопытство и охотничий азарт, которые уравновесили желания сбежать и остаться. Жаль спокойствия они не прибавили, да разум, подогревая волнение, нашёптывал, что за провал придётся отвечать головой.
Гоблин остановился и зачем-то принялся пристально пялиться на текущую воду. Вдруг он сделал резкий взмах рукой, метнув в воду камень, за которым тут же бросился в поток следом, поднимая веера серебристых брызг. Ворча и фыркая, монстр быстро выбрался из воды, сжимая в руках небольшую рыбёшку. Здесь выяснилось, что зачатки разума у гуманоида имеются, так как рыбу он положил в небольшую миску из коры, где уже лежали несколько подобных рыбок. После монстр прихватил добычу и куда-то направился по берегу ручья.
«Где-то метр шестьдесят ростом, судя по всему довольно ловкий, - сделал нехитрые выводы Юра. - Думаю, если я просто брошусь на него с топором, он минимум убежит, максимум прошибёт мне череп камнем…»
Почти сразу к страху и охотничьему искушению стало подмешиваться чувство непонятной ненависти к встреченному существу. Может в этом и заключалась та естественная вражда, о которой обмолвился Владимир.
Юра привстал и начал осторожно пробираться по кромке оврага вслед за гоблином. В один момент под его ногой предательски хрустнула сухая ветка. Гоблин немедленно насторожился и принялся опасливо оглядываться по сторонам. Но живот «охотника» уже выдавливал из-под себя землю. Да и цвет балахона маскировке способствовал.
Успокоившись, монстр побрёл дальше. Тут Юра увидел в стене оврага что-то вроде большой «норы». Перед ней имелась утоптанная площадка с какими-то горшками, камнями, обточенными палками, парой плетёных корзин и главное большим потухшим кострищем. Гоблин положил рыбу рядом с холодными углями и зашёл в широкий вход норы. Попаданец сразу обратил внимание на массивный, поросший кустарником, земляной козырёк над её входом. Заодно кусты покрывали и склон оврага, жиденько, но всё-таки.
Это всё к тому, что Юрин мозг моментально состряпал план внезапного нападения на гоблина сверху.
«Тихо занимаю позицию на козырьке, жду пока он будет заходить или выходить, и набрасываюсь с топором сверху. Как в кино… М-м-м, вот именно, что как в кино. Только здесь ни фига не кино!»
Интуиция и здравый смысл первый вариант плана отвергли, дав указание наблюдать. Ведь нора на вид не маленькая и совсем не факт, что враг один.
Вскоре существо появилось снова. Гоблин вынес из пещеры солидную охапку хвороста, бросил его у костра и опять направился в нору. После вернулся с погнутым листом железа и с какими-то горшками под мышкой. Всё это было аккуратно сложено у кострища. Не удовлетворившись принесённым, монстр скрылся в пещере в третий раз и не появлялся добрые минут десять. Наконец он вышел, держа в руках тлеющую головёшку, с помощью которой сноровисто разжёг костёр.
Юра наблюдал за всем этим раздвигая веточки густого куста, за который залёг в одну из отлучек монстра. Не забыл он и о тылах, торопливо набросав поверх себя веток и сорванной рядом травы. Никаких положенных жанром душевных терзаний и вспышек жалости молодой человек не испытывал, твёрдо намереваясь всеми правдами и неправдами прикончить гоблина, чему сам тихо поражался. Монстр вызывал в нём незнакомую при жизни глубокую ненависть и желание убивать.
Несмотря на голозадось, гоблин оказался настоящим гурманом – гастрономом. Он выпотрошил рыбу заточенной металлической пластинкой, посыпал её чем-то из горшков и обложил вокруг предварительно нарезанным корешками. Всё это было сложено на упомянутый лист железа и пристроено над горячими углями.
Гоблину было хорошо, а вот Юре было плохо. В первый час лежания в засаде мучительно хотелось чесаться, во второй, не менее мучительно тянуло ворочаться. Комары и мошки разведали место дислокации попаданца почти сразу и, конечно же, не забывали периодически подтягивать жужжащую подмогу. Гоблин за это время испёк рыбу и не торопясь, с явным удовольствием на своей морщинистой морде, съел приготовленное блюдо.
«У-у-у, гад, доберусь я до тебя!..» - копил решимость партизан – охотник.