Последней сдалась Алаира. Но прежде чем выразить своё согласие, она обратилась к Ритору:
- Я понимаю твоё недовольство нашими сомнениями, но пойми одно: Виринтел для заблудших - дом родной. Это у нас они диковинка, а здесь их материк. На этой земле многое крутится вокруг них, поэтому и вмешательство Богов куда вероятнее. Но, уверена, если глупостей не делать, то всё пройдёт нормально. Так точно без глупостей?
И она строго посмотрела на Ритора. Тот молча поднял руки на уровень плеч, раскрыл ладони и растянул грубое лицо в обезоруживающей улыбке.
С мнением Алаиры приходилось считаться: пусть операцией в целом командовал Ритор, диверсанты находились в подчинении рыжеволосой воительницы.
Женщина продолжила:
- С наступлением темноты вокруг города активируют магический барьер, вариант с высадкой десанта и атакой с суши отпадает автоматом.
Слово взял Ритор:
- Хорошо, тогда выходим в море и ждём пасмурной погоды. Корабли должны подойти на расстояние спуска шлюпок ровно в момент опускания сумерек. В одиннадцать стемнеет, а в двенадцать сменится ночной караул. После смены охрана фортов перейдёт на ночной режим: запрут все двери и вообще будут начеку. Итого у десанта всего час на попытку захвата фортов. Если провалимся в этот час, в ближайшие лет десять провернуть подобное будет на порядок сложнее.
Собеседники одобрительно кивнули.
***
Примерно в это же время Юра с товарищами наперебой рассказывали Эрите о ставшей теперь такой далёкой и недоступной родине.
***
Ночь стояла тёмная. Это была одна из тех ночей, когда под утро свинцовое небо прорвёт резким холодным ливнем, от которого в первую часть дня будет холодно и промозгло.
Колю темнота не смущала, и он вразвалочку, по хозяйски шёл по портовой улице. Сегодня мужчина засиделся в таверне и сейчас спешил к своей пассии, так как пассия была строгая и вообще очень в его вкусе. Сильно по поводу позднего возвращения Коля не волновался: пусть за поход «налево» капитанша местной гвардии скорее всего сразу отрежет ему голову, но за опоздание наверняка лишь слегка пожурит и заставит отрабатывать на мягких матрасах. А мужские силы, после очищения крови от алкоголя, в Коле имелись. Заодно, настроение последние дни стояло приподнятое, так как таинственные Хранители явно были им и его друзьями довольны, что крайне благотворно отражалось на ночном сне.
Сон попаданцев в этом мире являлся штукой специфической. Заснув, они попадали в некий третий мир, а дальше по обстоятельствам. Если некая сила считала направление твоего движения сомнительным, само существо спящего обжигало невыносимой болью и в течении ночи приходилось прикладывать неимоверные духовные усилия дабы «выгрести» подальше от порождающего страдания океана тьмы. Если же хозяева этого мира были тобой довольны, сущность погруженного в сон человека согревало умиротворяющим светом, в котором было столь хорошо набираться сил для нового дня. Ещё, почти сразу выяснилось, что, для нормального сна вовсе не обязательно быть «первым святым на деревне», требовалось лишь постоянно развиваться, обучатся и по мере сил искать приключения на пятую точку. Очень приветствовалось, когда в процессе этих приключений умирали монстры. Ну и заодно, делать ближнему откровенное дерьмо очень не рекомендовалось, как и лизать этому же ближнему разные интимные места. В переносном смысле, конечно.
- Хранители, Боги, заблудшие… - ворчал идущий по тёмной улице гопник, - эта лапочка (Эрита) постоянно о них талдычила, но, видать, сама толком ничего не понимает. По её словам выходит, что Хранители - это некто кто с нами возится, но не люди. И наблюдатели, что в статусе разное пишут, вроде они и есть. Хранители эти тесно связаны с Богами, что здесь за всем следят и выглядят как люди, но не люди. А… нафиг, пусть Жека во всём разбирается.
Закончив ломать голову над темами серьёзными, Коля принялся коротать дорогу за одним из своих любимых занятий – «бардовским делом». Родись гопник в Питере, звучало бы его творчество во всех питерских маршрутках. Но родился и умер он в селе «Малые бодуны», так что никто кроме собутыльников его творчества не слышал. Жаль только рифмы в голове сегодня крутились сомнительные.
- Темным вечерочком, спёрли из колхоза,
Спёрли из колхоза, двадцать тонн навоза…
Про навоз стихов совсем не хотелось, но гопник не сдавался, ведь тема тёмного вечерочка зацепила.
- Тёмном вечерочком, я с дояркой Надей,
У пруда ночного вышел погулять.