Тут философа посетила внезапная мысль, от чего он повернулся к Коле и спросил:
- Слушай, а ты плавать-то умеешь?
Коля растерялся и посмотрел на собеседника широко открытыми потерянными глазами. Женя понял, что у него сейчас случится истерика. Но гопник, сменив выражение лица, осторожно хлопнул его по плечу и с самым серьёзным видом произнёс:
- Юношеский КМС по плаванью, ядрён-батон. Я бухать где-то с двадцати начал, как батя помер… - Коля ненадолго помрачнел, но приободрившись, прошептал философу: – При папке ни, ни. Папкин ремень разве что крылья на спине не проращивал…
Матросы сбавили темп и очень осторожно подвели «стелс – шлюпку» к корме, но не вплотную, а принялись удерживать её метрах в десяти от корпуса судна. Пользуясь щелями в маскировке, попаданцы уставились на массив корабля, о борт которого лениво плескали волны. Почему-то разум требовал, чтобы корабль ярко светился светом, а по его палубе остервенело бегали люди с фонарями, суетясь и ежесекундно свешиваясь за борт с целью обнаружить незваных гостей. Но судно было мертво и безмолвно.
Проснувшись, корабль дал оглушительный залп, чем напомнил, что он не иллюзия сотканная из мрака. В уши грохнуло ударом, от которого пассажиры невольно пригнулись к днищу шлюпки. Немедленно всё вокруг окутали клубы беловатого дыма. Матросы, казалось, только этого и ждали и, не дожидаясь команд, которые ещё не родились в головах попаданцев, повели шлюпку вплотную к кораблю.
Тут выяснилось, что дым - это не всегда хорошо, так как моментально захотелось кашлять. Кряхтя, но сдерживаясь, Женя указал на тёмный борт, что колыхался метрах в пяти от них и зашептал:
- Подплыви к судну и упрись руками в борт, это умение работает хитро: зрительный контакт желателен, но не обязателен. Я постараюсь поднять тебя на одном «намерении».
Гопник кивнул и, разводя вьющиеся ленточки маскировочного покрова, пролез в щель между бортом и навесом, после чего тихо опустился в воду. Женя пригнулся и, глядя в отверстие, принялся сверлить темноту глазами. Пусть сам корабль и был отчётливо виден, детали его тонули во мраке свинцового неба, на котором лишь в редких местах пробивались точки ярких звёзд. Ветра почти не было, и лишь лёгкая волна билась о борта судна.
«Боже, как нам везёт, - мелькнуло в голове философа, - будь ветер сильнее, корабль наверняка бы находился в движении, может даже крутился туда – сюда бортами».
С темнотой ветер обычно почти полностью стихал, словно давая морю отдохнуть. Но к полуночи он усиливался, чтобы к утру снова ненадолго стихнуть. Однако корабль явно двигался, благо умелые матросы скупыми движениями вёсел постоянно корректировали положение шлюпки.
Женя увидел, как к тёмному массиву корабля что-то прислонилось. Разглядеть больше было сложно. Скорее представляя, нежели видя, он создал магический эффект и повёл его вверх по корме судна. Сердце радостно прыгнуло в груди, так как следом по деревянной поверхности поползла скрюченная фигурка человека, которая упиралась в доски кормы ногами.
Философ почувствовал, как некая сила начала быстро покидать тело: на практике столь сложная манипуляция требовала немало маны. Он пристально смотрел на бугор на теле корабля и пока уверенно, пусть и медленно, вёл его вверх. Попутно Женя хвалил себя за то, что не пожалел многих вечеров, тренируясь управляться с данным умением на окраине города.
«Млядская лепнина», - позволил себе крепкое выражение философ.
Коля «прошёл» две трети пути, но сейчас его силуэт остановился перед непонятными наростами на корме корабля. Скорее всего, при свете дня они превратятся в красивые декоративные украшения, но сейчас это были лишь ненавистные препятствия на пути к цели. Хитрая магия не желала двигаться по неровностям, о чём сообщала начинающему некроманту по устойчивой ментальной связи.
Женя понял, что всё - каюк… Сила, мана или некая ментальная «хрень» стремительно заканчивалась и сейчас товарищ плюхнется в воду. Что будет очень обидно, так как сведёт спонтанный план на нет.
Внезапно ситуация разрешилась ещё более неприятным образом. Со стороны берега раздался, грохот, свист, а после рядом со шлюпкой послышался всплеск, и тут же, за всплеском этим, грохнуло так, что шлюпку чуть не перевернуло к известной матери. Первое ядро упало в воду совсем рядом с отрядом диверсантов и оглушительно взорвалось. Втрое же ядро угодило ровно туда, куда его посылали. Глухой удар слился с глухим же треском, корабль вздрогнул и следом раздался оглушительный взрыв, от которого из борта «выплеснуло» солидную порцию щепок. Судно ожило и из убийцы молчаливого превратилось в убийцу взволнованного, пусть и не породило при этом ни единого огонька света.