Тем не менее, чувствую себя шарлатаном, продающим яд под видом панацеи, и сам себе противен.
Хорошо то, что врать мне осталось всего несколько дней.
Плохо — мне осталось всего несколько дней притворства.
— Улыбаемся, — говорит Эйб, когда мы встаем возле бара на фоне фотографий Тома Хэнкса и Эд Аснер.
Я обнимаю Шарлотту и ослепительно улыбаюсь, незаметно вдыхая аромат у ее шеи. Она пахнет персиками. Быстрый поцелуй в щеку, и Шарлотта задерживает дыхание. Она прижимается теснее — и, да — то, что было притворством, снова стало реальностью, а грызущая совесть уходит прочь. Между нами есть тепло. Даже огонь. Объектив камеры должен был воспламениться от него.
Я отпускаю ее и сконфуженно усмехаюсь репортеру.
— Простите, ничего не могу с собой поделать. Она слишком красива.
— Совершенно ясно, что вы любите ее, — говорит он, опускает камеру и достает из кармана блокнот. — Не могу не задать вопрос, когда же она стала единственной?
— Простите? — спрашиваю я, морща лоб.
— Это все в новинку, не так ли? Верность в ваших отношениях?
— Конечно, мы верны друг другу. Мы же помолвлены, — отвечает Шарлотта, собственническим жестом обнимая меня, чтобы прекратить дальнейшие вопросы.
— Не сомневаюсь, — говорит репортер, указывая на камень Шарлотты, — но я спросил, когда она стала той самой единственной.
Щеки Шарлотты заливаются румянцем, и я беру инициативу на себя.
— Мы помолвлены совсем недавно, если вы это имели в виду.
— Ну, это и должно было случиться недавно, — говорит Эйб, словно собака, вцепившаяся в кость и отказывающаяся выпустить ее, — я видел вас в прошлом месяце в журнале South Beach с поваром из Майами, а всего несколько недель назад, кажется, со знаменитым тренером.
Будь проклят я и мое плейбойство. Я напрягаюсь, мышцы каменеют. Вот оно — ситуация, которой мой отец отчаянно пытался избежать.
— Это досужие сплетни, — говорю я, сохраняя улыбку, — вы же знаете, как это бывает.
— Вы имеете в виду с Кэссиди? С Кэссиди Уинтерс все произошло случайно? — спрашивает он, ненавязчиво вставляя слово «случайно», словно пытается заставить меня повторить его.
— Нет, я не говорил, что это было случайностью. Я сказал, что это сплетни. И это означает, что ничего не было, — говорю я решительно, ставя на место маленького смелого ублюдка.
Он кивает и поглаживает подбородок.
— Понятно. Но не в случае с поваром. Потому что в прошлом месяце в Майами вы отметились в «Фейсбуке» фотографией, где целуете ее в щеку.
Эйб берет телефон, скользит своим толстым пальцем по экрану и показывает мне фотографию. Он наготове и ожидает. Спланировал все заранее и готов к атаке. Я пожимаю плечами, а мой мозг быстро разыгрывает сценарии. А затем я делаю это. Быстро подскакиваю к Эйбу и целую его в щеку. Подавляю инстинктивное желание съежиться, когда мои губы проходят в миллиметре от его детского личика, но я должен это провернуть.
— Видите, я просто ласковый парень.
Он вытирает щеку ладонью.
— Значит, с шеф-поваром ничего не было?
Я киваю и указываю на его лицо.
— Так же, как и у нас с вами.
Жаль, что не могу съездить ему по физиономии, как он того заслуживает. Но если бы ушел и сказал «без комментариев», то это только подстегнуло бы его. Спокойный ответ дает шанс, что эта бомба не рванет.
Эйб переключается на Шарлотту.
— Волнует ли вас то, что еще пару недель назад Спенсера Холидея газеты называли Нью-Йоркским Плейбоем?
Она качает головой и мило улыбается.
— Нет. Я знаю, с кем он проводит ночи.
— Не каждую ночь, — бормочет репортер.
Меня переполняет гнев. После такого Мистер Милый Парень исчезает.
— Прости? Что ты сказал, Эйб? — спрашиваю я многозначительно, потому что одно дело быть назойливым, и совсем другое — быть мудаком.
Он поднимает подбородок.
— Я сказал, что теперь каждую ночь вы будете работать в «Лаки Спот» в качестве супругов.
Лжец.
Но лжец дело говорит, и его замечание напоминает мне, что нам с Шарлоттой придется продумать и разыграть фальшивую помолвку на работе в последующие пару дней. Или не придется, ведь совсем скоро все закончится.
И снова эта мысль отдается болью у меня внутри.
Прежде чем я успеваю ответить на вопрос Эйба о том, как мы будем вести наш бизнес, миссис Офферман присоединяется к нам, вклиниваясь в импровизированное интервью.
— Все в порядке?
Никогда не думал, что скажу это, но … черт, я рад ее видеть.