Тот испуганно шарахнулся в сторону, но Лумису уже не было до этого никакого дела, потому что в этот момент раздался смех, дикий и невероятно глупый в этой тишине. И когда Лумис повернул за угол, он сразу увидел...
Это были даже не «патриоты», это были обыкновенные «стражи безопасности». Двое полицейских волокли...
Ее волосы сбились на затылок и обнажили мертвенно-бледное лицо с кровавой ссадиной на левой щеке. С плеча свешивались остатки шкурки гиплихксиниса, и широко раздвинутые ноги волочились по стекломильметолу.
Офицер стоял тут же, повернувшись в профиль, и ярко сверкал на предплечье выпуклый шеврон с изображением сжатой кисти. Жизнерадостный вояка наступил резной подошвой ботинка на разутую, бесчувственную ногу и вновь закатился диким хохотом. И добывала же Академия Порядка и Нравственности (АПН) где-то таких весельчаков.
—Ну и стерва, Мятая луна меня забери, — вешал он, продолжая покатываться, — под благородную подделывается. Ну, мы тебе покажем.
—Вот же дерьмо, — проговорил один из полицейских и сплюнул, прямо на едва прикрытую грудь.
Лумис, глядя на все это, лихорадочно обдумывал дальнейшие действия. Их всего трое. Как просто. Нет, вон еще один — у будки видеофона. Что он там делает, у них ведь должна быть рация? Ладно, это неважно. Вначале, разумеется, начальника патруля: прямо в нос с горбинкой, с прыжка. Эти двое только и успеют что бросить ее. И сразу левого — ногой, он ближе. Правый тоже не проблема. Остается тот, у камеры связи. Интересно, кто быстрей? Пока он будет отстегивать игломет кого-то из упавших, этот тип уже нырнет за будку, и пучок ядовитых игл продырявит тело в нескольких местах, а может быть, полицейский побоится открыть огонь, чтобы не задеть своих, будет просто держать нападающего на мушке до прихода подкрепления. Что же делать?
—Чего надо? — глядя на Лумиса звериным взглядом, осведомился лейтенант первого ранга.
«Пора», — подумал Лумис, и тут она открыла глаза. Их взгляды: ее, полный боли и отчаяния, и его, исполненный сострадания, встретились. Она попыталась улыбнуться, но это было слишком больно. В его взгляде она увидела и поняла все его намерения и отрицательно, чуть заметно мотнула головой. Лицо ее скривилось в какой-то страшной гримасе, и глаза заблестели от набегающих слезинок. Затем веки закрылись. — Вот же дерьмо, — снова повторил рядовой полицейский и харкнул себе под ноги.
У Лумиса пересохло в горле, и он расфокусированным взглядом уставился на офицера.
—Чего надо, клоун?! Мятая луна тебя забери! — опять рявкнул тот.
Значит, она поняла всю бесполезность плана раньше, чем он сам, и спасла его от верной бессмысленной гибели. Она хочет, чтобы он жил. И пока мысли Лумиса вертелись беспорядочной чередой, другая часть его Я ответила:
Извините, господин лейтенант. — Лумис сам не узнал своего голоса, столько в нем было подхалимства и лести. -Разрешите пройти? Вижу, вы захватили врага Империи. Я просто восхищен вашей четкой работой. Вот так и мы, бывало, в старые времена выискивали предателей: тогда их хватало. А вот сейчас уж — на пенсии, здоровье подвело.
—Ну, ладно, дядя, проходи, а то мне недосуг тебя слушать, — произнес полицейский и самодовольно хмыкнул.
Лумис двинулся вперед, только через несколько шагов обернулся, выражая лицом само восхищение. Офицер теперь не смотрел на него — был занят, он наклонился над Магриитой и со всего размаху влепил пощечину по окровавленной щеке. Лумис пошел дальше, уже не оглядываясь. Сзади что-то заревело. Он скосил глаза: из-за поворота вырулил шестиколесный бронетранспортер и, визжа тормозами, остановился. Лумис ускорил шаги. Она знала, крутилось в мозгу, знала, что сейчас придет машина и что он не успеет, а если и успеет, то все равно их возьмут через один-два квартала, и тогда в лапы «патриотов» попадут сразу оба. Сзади слышалась какая-то бессвязная речь и возня, и вдруг голос, от которого все похолодело внутри, крикнул: