— Идет, — кивнул Лумис.
— Где тебя искать? — обрадованно спросил Бэк. — Посидим, поболтаем, вспомним былое.
— Отель «Бриллиантовая корона»... — Он чуть не болтнул лишнее.
— О, — присвистнул Бэк, — недурно.
— Но лучше я сам найду тебя, — присовокупил Лумис, глядя в сторону. — Где это?
Бэк назвал код своего рабочего видеофона:
— Так договорились?
— Разумеется.
Он пошел по переулку, ничего не видя перед собой, потому что голубой туман застилал глаза и потому что он знал: Магриита будет умирать еще некоторое время, но, когда они довезут ее до тюрьмы, она уже будет холодным трупом. И зря бас-капитан надеется раскрутить сегодня новое дельце, и освободится он гораздо раньше, чем хотел, если, конечно, убедительно объяснит причину досрочного укокошивания арестованной, а нет, так появятся у него дополнительные проблемы. Лумис обогнул спиралогрит и, зная, что его не могли больше видеть с бронетранспортера, молча прислонился горячим лбом к холодному полированному пластику, но глаза его уже были сухими.
ИСТОРИЧЕСКИЙ СРЕЗ ПО ЖИВОМУ
Двенадцать циклов в прошлое
Малиновое солнце стремительно падало к горизонту. Они сегодня были довольны, довольны как никогда, наконец-то Чистюля оставил их в покое. Хотя, честно говоря, с чего бы это быть довольными? Разве лишь с того, что живы и никому до них нет никакого дела, и весь этот сумасшедший, тоталитарный кавардак где-то далеко и временами кажется, что его нет вообще. Они даже успели облениться за эти дни, по крайней мере, раньше они бы вряд ли позволили себе вот так, спокойно, лежать на драных соломенных подстилках и ничегошеньки не делать. Вот только Бобр портил умильную картину бестолкового наблюдения заката своим постоянным хождением из угла в угол, цель которого, особенно вкупе с бесконечными причитаниями, была, безусловно, одна: испортить идиллию сегодняшнего вечера.
—Это же надо, — заявил он уже по пятнадцатому или двадцать пятому разу, — крапс-виски — неслыханное дело. Эти вшивые капы даже не докумекали до такой простой штуки. А вокруг сплошной сушняк крапорбена.
Бобр обвел всех тоскливо-скучающим взглядом. Он явно ждал возражений — возражений не было. Но просто так Бобр, конечно, отступить не мог, может, он встал не с той ноги, а может, просто переспал (за долгие годы военных баталий он привык спать не более двух часов кряду), и ему очень хотелось переброситься с кем-нибудь парой соленых словечек.
Лумис механически отслеживал зрачками фигуру Бобра, озаренную малиновым нимбом заходящего солнца. Посасывая пыльную соломинку, выковырянную из подстилки, Лумис лениво ждал новых тщетных попыток Бобра завязать разговор. В комнате их было шестеро: Бобр, Лумис, Точило-Бэк, малютка Таракан, Бельмо и Крэпстон — ровно половина команды. Всем было скучно, и говорить было не о чем, особенно с Бобром, все популярные темы разговоров: о женщинах, попойках и поножовщинах — были исчерпаны до дна.
— Нет, как все-таки эти капы обходятся без крапс-виски, а? — еще раз спросил Бобр.
— А по-моему, крапс годится только слабым бабам, — внезапно отозвался Бельмо. — Лично я не уважаю его абсолютно. — Бельмо обвел комнату своим единственным глазом с видом явного превосходства, этим он показал, что ему наплевать на мнение штурм-капрала по кличке Бобр.
Принижения своего Я Бобр обычно не прощал, и, хотя, наконец-то, выдалась возможность поругаться, он был не очень доволен, связываться с Бельмом было опасно. Поэтому он не осыпал его с налету грязными выражениями, а смолчал.
—Лично я предпочитаю мирандольский соус, и ничто другое! — заявил Бельмо и снова обвел всех зрячим глазом.
—От этой слизи мозги выкручиваются шиворот-навыворот и так и остаются, — ответил Бобр, — а вот крапс-виски действительно можно насладиться, правда, Таракан?
Бобр переменил тактику, выбрав другую жертву. Таракан не любил беседы о выпивке, и все это прекрасно знали. Его подкалывали этим, но он не мог ничего с собой поделать, он ненавидел алкоголь лютой ненавистью по вполне понятной причине: что-то в его желудке было устроено не так, как у всех остальных, его тошнило даже от разговоров о шнапсе. Таракан очень мучился своей неполноценностью.