Между тем работа по организации нового тайного общества поглощала все силы и все время Бланки. По свидетельству члена «Общества времен года» Лакамбра, «Бланки был первым и единственным руководителем общества. Барбес являлся лишь членом того, что называли комитетом. Бланки включил в него несколько человек, в которых он больше всего нуждался для организационной работы». После него наибольшую роль играл Мартин Бернар, которого сам Бланки называл «несравненным начальником главного штаба». В комитет входил также Ламьесан. Правда, его пришлось отстранить из-за возникших подозрений з кенаденшости. Выяснилось, что его любовница является женой полицейского чиновника. В комитет входили также Петре, Мейер и другие.
Первой задачей был прием новых членов. Но это дело шло быстро, поскольку в новое общество в основном вошли те, кто раньше состоял в «Обществе семей». На этот раз Бланки решил не заниматься организацией собственного производства пороха, упитывая недавний печальный опыт. Теперь его закупали небольшими порциями и накапливали. Расходы покрывались за счет взносов членов общества и отдельных добровольных пожертвований. Затем Бланки начал проводить учебные сборы. Они показали, что, как правило, почти все члены общества являются по условному сигналу, готовые к выступлению. Вообще недостатка в энтузиазме и готовности к вооруженному мятежу Бланки не обнаруживал среди основной массы членов «Общества времен года». Это, несомненно, способствовало тому, что Бланки с самого начала явно переоценивал шансы на успех восстания. Однако чувство ответственности у него не снижалось и он готовил выступление очень тщательно и осторожно. Но это относилось лишь к чисто теоретическим, вернее, тактическим моментам намеченного восстания. Весной 1839 года Бланки часто отправляется в Париж, чтобы на месте разработать план восстания.
Центральная идея тактического замысла Бланки предусматривала ' овладение ключевыми пунктами Парижа. Затем, когда к боевым отрядам «Общества времен года» начнут присоединяться массы трудящихся (само собой подразумевалось, что это произойдет обязательно), развернутся баррикадные бои с королевскими войсками. Но так далеко планы Бланки не заходили. Они касались только действий в первой, самой начальной фазе восстания. Бланки намечает постройку баррикад именно на тех улицах Парижа, где начались бои в июле 1830 года, в кварталах Сен-Дени и Сен-Мартен. Он составил перечень мостов через Сену, казарм, министерств, оружейных складов и мастерских, лавок ростовщиков (чтобы запастись деньгами), которые должны быть заняты восставшими. Штабом восстания и резиденцией революционного правительства должна стать Парижская ратуша. Бланки стремится учесть все; он предусмотрел даже необходимость лазаретов для раненых, разработал технические детали сооружения баррикад, предусматривая каждую мелочь.
Правда, совершенно неразработанной осталась линия поведения на тот случай, если к кучке заговорщиков никто не присоединится. Ведь тогда нескольким сотням революционеров придется иметь дело с армией, насчитывающей десятки тысяч солдат. В чем планы Бланки были действительно безупречны, так это в пх безумной смелости.
Впрочем, внутри руководящего комитета «Общества времен года» обнаружились сомнения и колебания. Как это ни странно на первый взгляд, их выразителем оказался Арман Барбес, этот романтический рыцарь без страха и упрека. Сначала в январе 1839 года он объявил, что срочные дела требуют поездки на юг, где около Каркассона находилось его богатое имение. Однако прошел назначенный срок, а Барбес не возвращался. Две недели превратились в три месяца. Дело в том, что привольная жизнь на юге слишком притягивала Барбеса. Ведь ему предстояло все это поставить на карту ради крайне сомнительной авантюры. Издали ему казалось особенно ясной огромная диспропорция в предстоящей борьбе. И Барбес явно охладел к заговору. Бланки отправляет ему письмо за письмом, но получает холодные ответы, в которых не чувствуется никакого энтузиазма. А между тем Бланки, подталкиваемый нетерпением некоторых пылких соратников, решил, что откладывать выступление нельзя. Бланки и Бернар напоминают Барбесу о его обещании явиться в Париж по первому требованию. Ему дают понять, что выступление состоится и без него. Весьма самолюбивый и гордый Барбес был очень чувствителен в вопросе личной чести, он понял, что надо выполнить прежнее обязательство ради сохранения своего революционного ореола, и в апреле поехал в Париж.