Из текста воззвания следовало, что восстание не имеет никакой конкретной политической или социальной программы, кроме свержения монархии Луи-Филиппа и замены его республикой. Остается непонятным, на что рассчитывал Бланки, составляя документ в такой общей, туманной, даже загадочной форме...
Во всяком случае, полученную недельную отсрочку из-за переноса дня восстания Бланки активно использует для более тщательной подготовки дела. Он несколько раз приезжает из Жанси в Париж, снова бродит в районе Ратуши, полицейской префектуры, около других намеченных им объектов нападения. Вновь и вновь он изучает места для постройки баррикад, распределение спл той тысячи бойцов, на которых Бланки рассчитывал для начала восстания. Вообще суть его тактики, видимо, сводилась к известному правилу Наполеона: «Сначала надо ввязаться в бой, а потом будет видно, как действовать дальше».
Между тем роковой миг приближается. Последние часы Бланки проводит в кругу семьи, с Амелией и маленьким сыном. Вот как рассказывает о его мыслях и настроении Алэн Деко: «В сущности, он бросался в страшную и опасную игру. Через несколько часов, возможно, его ждет власть, приветствия и слава. Но столь же возможно, что его ожидает смерть или тюрьма. Кто может знать заранее, чем завершится мятеж? Но без этого риска пе теряет ли он вообще смысл и интерес? Когда в июле 1530 года сам Тьер ехал по Парижу в Нейи предлагать власть Луи-Филиппу, он тоже шел на огромный риск. Представим, что Карл X двинулся на Париж с войсками и подавил восстание. Для Тьера это означало смертный приговор и казнь. Орлеанисты 1830 года вступали в опасную игру. Но они завоевали власть и выиграли. Почему же я, Бланки, не могу прийти к власти?»
Приведенные соображения Бланки накануне восстания — плод воображения Алэна Деко. Но эта историческая реконструкция основана на всестороннем знании множества фактов, новых документов. II в ней верно схвачен психологический момент, хотя совершенно забыта социально-политическая сторона дела. Тьер шел на риск ради интересов крупной буржуазии, ради личной политической карьеры. Бланки стремится к власти во имя рабочего класса, ради его интересов, конечно, как он их себе представлял. И хотя социально-политический идеал Бланки очень смутен, между его действиями в 1839 году и поведением Тьера в 1830 году не только разница, но и пропасть...
На рассвете в воскресенье 12 мая 1839 года Бланки уже в Париже. Он наблюдает за тем, как в районе Сен-Мартен и Сен-Дени в винных погребках, пивных, в квартирах, на скамейках бульваров собираются члены «Общества времен года». Погода стоит великолепная, и на улицах все больше прогуливающихся парижан. Правительственные и административные здания как будто вымерли.
К полудню в кафе на углу улиц Мандар и Монторей собираются руководители общества. Здесь Бланки объявляет, что на этот раз предстоит не обычная репетиция, но настоящий бой. Его заявление встречено возгласами одобрения, ибо уже давно многие из революционеров обвиняют комитет в медлительности. Это нетерпение было одним из важных факторов, толкнувших Бланки на окончательное решение. Чтобы сохранить руководство людьми, рвавшимися в бой, необходимо быть всегда впереди; иначе заговор может вообще расстроиться, если бойцы перестанут верить в смелость вождей. Это Бланки чувствовал прежде всего.
Затем он и члены комитета отправляются в другие кафе поблизости, где собрались руководители «недель». Им также объявляют о принятом решении. Эту полость встречают с удовлетворением. Сэм Бланки вспоминал позднее об этой сцене: «Напрасно было искать в этой молчаливой и суровой группе людей признаков волнения или страха. Они готовы слушать роковые приказы. Уста молчат, поскольку говорить будет теперь оружие».
Бланки подает условный знак. Оп вынимает пистолет, к стволу которого привязан красный платок. «К оружию!» — провозглашает Бернар. «Да здравствует республика!» — громовым голосом кричит Барбес. Первый объект атаки — оружейный магазин братьев Лепаж на улице Бурт л’Аббе. Быстро взламывают двери. Через разбитые витрины Бланки и Барбес раздают захваченные ружья. Их нашлось свыше 150, Затем Барбес бежит к складу патронов, устроенному неподалеку, Мартин Бернар идет за другим снаряжением.
Когда они возвращаются, то застают Бланки в окружении группы возмущенных участников восстания. Они соглашались соблюдать строгую тайну и полную секретность до начала открытого выступления. Но сейчас, когда встает вопрос о жизни или смерти, люди хотят знать состав комитета, его планы и приказы. Некоторые даже заговаривают об измене. Мартин Бернар без колебаний раскрывает сокровенную тайну и объявляет состав комитета, чем сразу вызывает растерянность, а главное — разочарование. Ведь члены «Общества времен года» воображали, что их возглавляют сильные личности, известные, влиятельные. Такие, например, каким для движения карбонариев был прославленный Лафайет. Особенно всех разочаровывает фигура Бланки, маленького, худого, потерявшего от волнения голос. Реакция такова, что некоторые члены общества начинают расходиться, иначе говоря, просто дезертируют с поля боя. Вновь появившийся Барбес видит всю эту жалкую картину и набрасывается на Бланки с упреками. Но тот обретает наконец дар речи и, в свою очередь, напоминает Барбесу о его долгом отсутствии в решающие месяцы подготовки восстания.