- Здравствуйте, мадемуазель…?
- Натали, - подсказала девушка.
Преодолев растерянность, граф вспомнил о манерах:
- Чем обязан столь приятному визиту?
Девушка удивлённо вскинула ресницы:
- Настасья сказала, что Вы меня вызывали…
Полынский не сразу сообразил, какое распоряжение давал горничной, а когда вспомнил, поразительная догадка сдавила ему горло.
- Вы… кухарка? – выдавил он из себя.
- К Вашим услугам, месье, - девушка присела в изящном реверансе. – Чем могу служить?
«А у Якова губа не дура», - ревниво подумалось Полынскому, и он решил перейти к делу.
- Признаться, я Вас представлял… несколько… иначе, - начал Николай, пропустив промелькнувшую на её губах едва заметную улыбку. – Право, не знаю, как и сказать. У Вас есть родственники, опекун?
- Нет, месье, я одна. Обо мне заботился дедушка по матери, а после его смерти – Ваш батюшка Иван Николаевич.
Полынский на минуту задумался, потом продолжил:
- Теперь, когда моего отца не стало, я обязан взять на себя ответственность за Ваше благополучие. Но так как я не являюсь Вашим опекуном официально, то моя помощь может носить исключительно рекомендательный характер. Иными словами, Вы сами вольны решать свою судьбу.
- Я не понимаю, месье…
- Дело в том, что сегодня ко мне обратился конюх Яков с просьбой разрешить его брак с Вами. Что Вы об этом думаете?
- Я никогда не давала Якову повода думать, что это возможно, - без раздумий ответила девушка.
Полынский, почему-то с замиранием сердца ждавший её ответа, вздохнул с облегчением и продолжал:
- Возможно, Вас смущает, что Яков крепостной…
- Нет, месье, меня это не смущает, - так же уверенно продолжала Натали. – У меня достаточно средств, чтобы с Вашего позволения выкупить крепостного.
- А если бы я, скажем, запросил за него… ну, рублей сто? – усмехнулся Полынский, но девушка невозмутимо ответила:
- Значит, ещё бы и осталось.
- Вы богатая наследница? – с иронией поинтересовался Полынский. Ему становилось всё веселее общаться с этой загадочной девушкой. А больше всего радовало, что она не отвечает взаимностью Якову.
- Дедушка оставил мне немногим более четырёхсот рублей.
- Яков мог бы приумножить Ваш капитал, если бы Вы вышли за него, - уговаривал Николай, очень надеясь, что его уговоры не увенчаются успехом. – Он талантливый парень, хорошо разбирается в лошадях.
- Если бы любила, то вышла бы, - прямо ответила девушка.
Полынский подошёл к ней вплотную и приподнял её подбородок двумя пальцами.
- Посмотрите на меня, - властно потребовал он.
Натали подняла ресницы и дерзко взглянула ему в глаза.
- Вы мечтаете о любви, мадемуазель Натали?
- А Вы разве нет?
Николай перевёл взгляд с её глаз на губы, щёки девушки слегка зарумянились, но она продолжала с вызовом смотреть на капитана. За несколько секунд, пока обдумывал ответ, он успел пофантазировать о том, что бы хотел сделать с этим дерзким созданием, и сам удивился тому, что мысли его были отнюдь не о наказании. Дабы скрыть своё волнение и участившееся сердцебиение, Полынский опусти руки и отрывисто заявил:
- Нет, я больше не мечтаю о подобных глупостях.
- Жаль… - ответила Натали тихо, но капитан услышал и резко оборвал:
- Мне не нужна Ваша жалость, мадемуазель!
Девушка вздрогнула от его окрика, но быстро взяла себя в руки и холодно возразила:
- В этом нет нужды, месье. Вы сами себя жалеете.
- Кто Вы такая, чтобы судить обо мне?! – рявкнул Полынский, но это, казалось, не произвело на неё никакого впечатления. Она продолжала стоять и невозмутимо смотреть на капитана.
Ему стало стыдно за свою несдержанность, он отвернулся и, вцепившись пальцами в резную спинку стула, старался привести в порядок свои мысли и чувства. И тут на его загоревшую под Кавказским солнцем руку лёгким пёрышком легла маленькая белая ладонь и осторожно пожала её. Николай вздрогнул: он не слышал, как девушка подошла.