- И какие же?
- Слишком горда – раз, слишком недоверчива – два, дерзка – три, независима – четыре, остра на язык – пять, и… шестое – слишком красива.
⃰ ⃰ ⃰
Натали уже закончила готовить обед, когда в заднюю дверь кухни кто-то негромко стукнул два раза.
- Входите, Адам, - пригласила она. – Я же Вам много раз говорила, чтобы Вы не утруждали себя стуком.
Юноша вошёл и смущённо поздоровался:
- Добрый день, мадемуазель Натали. Как это Вам всегда удаётся определить, что это я?
Девушка рассмеялась и потрепала его по щеке:
- Просто Вы единственный, кто стучится в эту дверь, мой мальчик.
- Я уже не мальчик, мне почти четырнадцать лет, - поморщился Адам.
- Ах, да! – воскликнула Натали, - Я и забыла, что мальчики всегда хотят казаться старше.
- Вы снова меня дразните, - нахмурился юный гость.
- Ах, Адам, позвольте мне загладить свою вину, - и девушка протянула ему блюдо с горячими круассанами.
Обида тут же испарилась с лица Адама, и уже через мгновенье он жевал мягкую булочку и совсем не заботился о том, что выглядит, как мальчишка, стащивший лакомство.
Когда рука мальчика потянулась к блюду в четвёртый раз, он вдруг вспомнил, зачем пришёл:
- Вчера граф спрашивал о Вас у моего отца.
- Какой граф? – встревожилась Натали.
- Граф Полынский. Николай Иванович.
- Бог мой! Я и забыла, что он теперь граф, - воскликнула она. – А Вы что же, подслушивали?
- Я никогда не подслушиваю, - покраснел Адам. – Просто случайно услышал Ваше имя и…
- И..?
- Не смог пройти мимо двери гостиной.
- Понятно, - улыбнулась девушка своему юному рыцарю.
- Вам не интересно, о чём они говорили?
- Немного интересно, - призналась она.
- Они говорили, что Вы очень гордая, острая на язык и красивая.
Натали опустила глаза и делано-равнодушным тоном поинтересовалась:
- Граф так сказал?
- Нет, это сказал мой отец, а Николай Иванович покраснел и поперхнулся сигарным дымом, - весело сообщил мальчик.
- Адам! – воскликнула Натали, чтобы скрыть смущение. – Так Вы ещё и подглядывали?!
- Представляете, - Адам жутко вытаращил глаза, но не выдержал и рассмеялся, - первый раз в жизни подслушивал и подглядывал и ни капельки не раскаиваюсь. Наверное, я страшный грешник!
И они залились таким безудержным звонким смехом, что не услышали ни звонка колокольчика, ни шагов горничной, которая пришла сообщить, что барин велел подавать обед.
Глава 7
7
Целый день Натали хлопотала на кухне. Её помощница, четырнадцатилетняя Танюшка, дочка кузнеца и его жены, сгоревших в позапрошлом году в хате вместе с другими детьми, была расторопной и молчаливой. Сироту взяли в девичью, чтобы не обременять родственников, у которых на иждивении было своих восемь детей и слепой старик. Девочка была старшей в семье и уже приучена ловко управляться с хозяйством, она горячо привязалась к французской барышне, почему-то работавшей на кухне. Натали обращалась с ней, как с равной, учила кулинарным премудростям, перенятым у деда, а сама охотно выпытывала у младшей подруги сведения об обычаях русских крестьян, спрашивала значение непонятных слов. Девушки вместе ходили на все крестьянские праздники и гулянья.
Увидев, что иностранка приходит в местную православную церковь, бабы стали пытать Танюшку, какой веры баринова кухарка. Но не так-то просто было разговорить кузнецову дочку, особенно когда речь шла о единственном человеке, который искренне, не по обязанности принимал участие в её судьбе. Ничего не добившись от Танюшки, неугомонные селянки подступились к отцу Никодиму, который сквозь пальцы смотрел на то, что девушка приходит на службы, но в обрядах не участвует и уходит из церкви после всех прихожан. Батюшка ответил, что девушка принадлежит к католической вере, но он разрешает ей посещать храм, потому что она христианка. «Девочка на чужбине живёт, а Бог един, и без Бога христианам никак. Она барышня благочестивая, иногда даже исповедуется мне. Вы её не обижайте и другим закажите, мол, негоже сироту притеснять».