- Грейся! – а другую откупорил хлопком по донышку и приложил к губам Натали.
- Пейте… пожалуйста… - но она не могла пошевелить губами. – Пожалуйста, Натали, милая, сделайте глоток!
Он начал растирать руками её щёки, подбородок, губы, затем наклонился, согревая их своим дыханием, и стал целовать их жадно, с отчаянием, пока они не согрелись и не стали робко отвечать ему.
- Ну, вот, моя хорошая, - улыбнулся Николай, снова поднёс к её рту бутылку и заставил сделать несколько глотков. Потом приложился сам, вспомнив, что ему придётся ехать версты четыре в сюртуке и без шапки, затем опять дал выпить девушке, которая начинала прихоить в себя. Он запрыгнул в седло, Капитон, поняв без слов, поднял Натали на руки и подал барину, который прижал её к себе и сразу пустил Перуна в галоп.
Во двор усадьбы они влетели, перепугав дворню. Граф ещё в седле начал раздавать распоряжения:
- Гаврила, Яков, возьмите двух ломовых и поезжайте за Капитоном, он у ручья возле осиновой рощи. Прихватите ему сухую одежду и сапоги. И верёвок побольше.
Конюхи бросились выполнять приказание.
На крыльцо выскочила Пелагея, за ней – Настасья.
- Скажи Мишке, чтоб баню топил, быстро, - приказал он горничной.- А ты, Пелагея, в баню готовься. И Татьяну позови.
Полынский спрыгнул с седла, снял Натали и понёс её в дом.
- Что стряслось-то, барин? – испуганно спросила Пелагея, глядя, как граф раскутывает ноги девушки, которую он усадил в глубокое кресло.
- В полынью на ручье попали, - коротко объяснил Николай. – Ты её попарь с каким-нибудь своим снадобьем, а то она еле живая. Баня ей сейчас – то, что надо.
- Не надо бани, - испуганно пробормотала Натали, а Пелагея усмехнулась:
- Вы её убить хотите, барин?
- Почему?
- Она за два года так ни разу в баню и не пошла. Как ни уговаривали – ни в какую.
- Вы боитесь русскую баню? – обратился Полынский к кухарке, которая под его взглядом съёжилась ещё больше. – Это не больно, поверьте.
- Она не боли боится, - засмеялась Пелагея. – Просто стыдится перед другими раздеваться. Всё в корыте на кухне моется.
Николай тоже посмеялся бы, если бы не понимал, что от этого сейчас зависит здоровье, а возможно, и жизнь девушки.
- Натали, - сурово посмотрев ей в глаза, проговорил он, - если Вы не пойдёте в баню с Пелагеей, я лично Вас туда оттащу и обломаю о Вас самый лохматый дубовый веник. Вам ясно?
Сказано это было таким тоном, что Натали ни на секунду не усомнилась, что именно так и будет, и закивала головой.
Через три часа, когда Николай вернулся из бани, где он и вернувшиеся от ручья Капитон, Яков и Гаврила от души похлестали друг друга вениками, он выпил чаю и пошёл справиться о здоровье Натали. На его стук из комнаты вышла Пелагея.
- Как она? – спросил Полынский.
- Спит, как дитё малое. Бог даст, не заболеет – так мы с Танюшкой её наугощали.
- Не сопротивлялась? – улыбнулся он.
- Ох, барин, до чего ж Вы её испужали! – засмеялась Пелагея. – И чего было стыдиться-то! Коли б изъян какой был, так понятно. А то ить девка-то ладная, всё при всём, не гляди, что ростом мала!
- Всё при всём, говоришь? – хитро подмигнул ей капитан. – А не врёшь?
- Проверить хотите, барин? – тем же игривым тоном спросила женщина.
- А что б не проверить?
- А вот женитесь сперва, а опосля и проверяйте.
- А жениться-то обязательно? – подтрунивал Николай.
- На этой – обязательно, - глаза Пелагеи вдруг зловеще блеснули, и от её шутливого тона ничего не осталось. – Попомните, барин: кто эту девушку захочет обидеть, ох, как горько пожалеет.
- Пелагея, - уже серьёзно обратился Николай, - правду говорят, что ты ведунья?
- Люди много чего говорят, - уклончиво ответила она. – А Вы, барин, мои слова попомните. На её обидчика сильный заступник найдётся.
- Да не собираюсь я её обижать, мне вообще скоро в полк возвращаться, - с досадой воскликнул Николай.
- А я ничего такого и не говорила, - возразила Пелагея и, закрыв перед его лицом дверь, про себя добавила. – Вам, барин, на роду написано её заступником быть.