Все эти мысли не давали покоя расстроенной Мане, и к вечеру она приняла решение сходить к отцу Никодиму на исповедь прямо завтра с утра.
За ужином, который сегодня готовила Танюшка, обсуждались только две новости, вернее, их отсутствие: Якова не нашли, а Наталья до сих пор не пришла в себя.
Генрих Францевич, руководивший поисками, около часа протоптался у спальни Натали с намерением доложить графу о результатах поиска. Но Полынского сейчас Яков интересовал меньше всего; почти сутки он не отходил от постели пострадавшей девушки: боялся, что она придёт в сознание в одиночестве, а он всем сердцем хотел быть с ней в этот момент. Ярость его отступила под натиском переживаний. Ему уже было безразлично, поймают Якова или нет.
Но совсем другого мнения на сей счёт был старый Григорий. Узнав, что конюх как сквозь землю провалился, он в первую очередь задал вопрос:
- У Захарьина были?
- У всех соседей на тридцать вёрст в округе побывали, - ответил герр Берг. – Всех предупредили, чтобы проявили бдительность.
- За усадьбой Семёна Проклыча глядите дюжей, - не унимался Григорий. – Я два раза видел, как они тайком гутарили. Какие такие дела у барина с чужим конюхом?
Генрих Францевич принял к сведению слова Григория и отправил двух толковых мужиков следить за соседской усадьбой, ничего не предпринимая, что бы там ни увидали.
Глава 11
11
Натали пришла в себя глубокой ночью. Не открывая глаз, она пошевелила головой и тихонько застонала от боли. Тут же ей на лоб легла тёплая шершавая ладонь.
- Наташа… - услышала она голос, который всё это время раздавался у неё в голове, приказывал не сдаваться, умолял не покидать его. – Наташа, милая…
Девушка превозмогла боль и открыла глаза. Поначалу она ничего не увидела, кроме тусклого света, затем он обозначился в маленький огонёк одинокой свечи. Натали смотрела на него, постепенно вспоминая, что с ней произошло. Она не знала, успел ли Яков завершить своё злодейство, и от этого неведения ей было страшно. Если это произошло, то единственный путь для неё – уехать из поместья Полынских и постараться забыть всё, что здесь было. И всех… Особенно… Слёзы сами текли от невысказанной горечи и скатывались по вискам, теряясь в размётанных по подушке волосах.
Рука с её лба исчезла, оставив ощущение пустоты, но тут же девушка увидала светлую фигуру, заслонившую от неё свечу. Потом человек повернулся к ней и стал внимательно вглядываться в её лицо.
- Выпейте настой, Пелагея сказала, что он уменьшит головную боль.
Человек присел на стул рядом с кроватью и, приподняв ей голову, поднёс к губам стакан. Натали отпила несколько глотков кисловатой жидкости.
- Ещё, - мягко потребовал голос графа, и она подчинилась. Голос был его, но внешность мужчины была ей не знакома. Элегантный красавец-граф сейчас больше походил на грабителя с большой дороги: растрёпанные волосы, причёсанные разве что пальцами, двухдневная щетина, в которой почти потерялись обычно аккуратные усики, мятая, в бурых пятнах засохшей крови рубашка.
- Вам… - заговорила Натали, допив лекарство, но её голос звучал слабо, и Николай наклонился ниже. – Вам бы ещё пару пистолетов на пояс и турецкую саблю в руки…
Николай нахмурился, стараясь отыскать смысл в её словах, а она продолжала:
- Ещё серьгу в ухо и… пират.
Он понял наконец, что она шутит по поводу его вида, и счастливо улыбнулся:
- Не было времени переодеться.
- Долго я… так лежу?