- Сутки. Со вчерашней ночи.
- Яков? – больше она ничего не могла заставить себя добавить к вопросу.
- Не волнуйтесь, его ищут, - и тут же поспешил успокоить её. – Он не успел причинить Вам вреда. Кроме, конечно, шишки на затылке.
Натали с облегчением закрыла глаза. Весть о том, что она осталась жива, не была для неё настолько важной, как то, что сейчас сообщил ей граф.
- Пелагея велела послать за ней, когда Вы придёте в себя, - вспомнил Николай.
- Не надо, лучше утром. Я посплю пока. И Вы тоже отдохните, граф.
- Хорошо. Как Ваша голова?
- Немного легче. Вы мне расскажете, как всё произошло?
- Непременно. Но только утром, когда проснётесь. Спите, всё не так страшно, как казалось вначале.
Натали улыбнулась, не открывая глаз, когда его рука снова легла ей на лоб, и через минуту уже спала целительным сном.
Полынский встал, тихонько поцеловал её в лоб и на цыпочках вышел из спальни. В своей комнате он зажёг свечи и взглянул в зеркало. «И впрямь пират», - усмехнулся про себя. Потом вспомнил об оставленных в конюшне пистолетах. Будить среди ночи слуг ему не хотелось, он разделся и лёг, не умываясь. «Надо бы пораньше послать за Пелагеей», - подумал он и тут же провалился в сон.
⃰ ⃰ ⃰
Каждый день по несколько часов Полынский теперь проводил с Натали. Пелагея и приехавший из города доктор согласились в том, что у девушки сотрясение мозга, и запретили вставать хотя бы две недели. Натали заупрямилась, решила показать, что с ней всё в порядке, и бойко вскочила с постели. Но не справилась с головокружением и снова была уложена в кровать строгой Пелагеей. Истомившись от вынужденного безделья, она попросила графа дать ей какую-нибудь русскую книгу. Тот принёс Карамзина, но буквы не желали стоять на месте и складываться в слова, а плыли перед глазами, изображая контрданс. Пришлось отказаться и от чтения.
В доме был ещё один больной, которого опекали хозяин и знахарка, – Григорий, и ему не надо было всё время лежать: он уже шёл на поправку. Вот он-то и проводил в комнате Натали почти целые дни, развлекая её и себя задушевными беседами. Но под вечер, когда домой возвращался барин, Григорий находил срочный предлог, чтобы уйти к себе, освобождая ему пост возле постели больной.
Иногда заходила Настасья, чтобы прибраться. Еду всегда приносила Танюшка, пользуясь этим, чтобы повидать Натали. Девочка на удивление ловко справлялась со своими обязанностями и отказалась, когда ей предложили прислать кого-нибудь в помощь. Но помощник у неё всё-таки был: Адам Берг стал наведываться на кухню ещё чаще, чем раньше, и не брезговал принести дров или натаскать воды.
Навещали Натали и Генрих Францевич с Анной Михайловной. Девушка была всем рада, но, хотя и не признавалась в этом даже себе, целый день ждала лишь одного визитёра.
Когда она проснулась в первое утро, граф уже сидел на своём неизменном стуле.
- Куда подевался пират? – улыбнулась Натали.
Николай провёл рукой по свежевыбритому подбородку, и девушка чуть не ахнула вслух: он сбрил и усы тоже!
- Серьгу не нашёл, - отшутился граф. – Как Вы себя чувствуете, Наталья Петровна?
- Лучше, чем вчера. И готова всё услышать и рассказать.
Полынский в нескольких словах пересказал события, выпавшие из её сознания, с момента, когда её разговор с Яковом услыхала спешившая на свидание Маня и до сегодняшнего утра, не принесшего никаких новостей о пропавшем конюхе. Она, в свою очередь, призналась, что мужчиной, которого она приняла за вора, мог быть и Яков, правда, она не уверена, хотя телосложение очень похоже.
После этого разговора Полынский проверил кабинет, но там всё было на своих местах. Кто и что искал здесь ночью, так и осталось невыясненным. Каждый день Николай с группой мужиков объезжал округу в поисках Якова, расспрашивал людей, установил наблюдение за избой его родителей, девичьей, где работала Маня, а также усадьбой соседа Семёна Проклыча Захарьина. Но обо всех этих хлопотах он не рассказывал Натали, чтобы не волновать.
Увидав нетронутую книжку, граф выяснил, почему Натали не может читать, и сам начал вслух прочитывать по несколько десятков страниц каждый вечер. Иногда Натали прерывала его, чтобы спросить о чём-нибудь непонятном, Николай объяснял, и они продолжали чтение. А иной раз прочитанное становилось предметом обсуждения и даже горячего спора. Окончив повести Карамзина, они принялись за прозу Пушкина, затем – за стихи. Поэзия на русском языке покорила француженку с первой строки. Она готова была переслушать всех поэтов пушкинского окружения, да и других тоже. Николай выискивал стихи в журналах и альманахах, даже съездил в город за свежими изданиями. Сначала он делал это, чтобы угодить Натали, но вскоре заметил, что и сам получает удовольствие от стихов, даже иногда репетирует, подбирая верную интонацию для декламации. Особенно понравившиеся стихи Натали заучивала с его голоса, и они потом читали их вместе.