- Ни у одного аристократа в мире нет такой удивительно прекрасной кухарки, - нашёлся, наконец, граф. – Благодарю Вас, что надели платье.
Натали смутилась, одёргивая рукава:
- Я так давно не наряжалась… Сначала траур по maman, потом по деду. Затем умер Иван Николаевич. Теперь вот Вы уезжаете на войну…
- Я не собираюсь умирать, - успокоил её Николай. – Больше не собираюсь. Не теперь.
- А раньше?
- Я пять лет бегал за смертью по горам и ущельям, а она не хотела со мной знаться. Вот я и решил уважить её и оставить в покое.
- Что Вы хотите этим сказать?
- Думаю, мне нужно подать прошение об отставке, - пояснил Полынский. – Став наследником своего отца, я получил и его обязанности. Отец в последние годы болел, и дела в подмосковных имениях идут не так хорошо, как здесь, у Генриха Францевича. Есть также обязательства перед Дворянским собранием и перед семьёй. У моего дяди две дочери, а я единственный сын своего отца. Значит, я обязан жениться и продолжить фамилию.
Пока он говорил всё это каким-то отстранённым, назидательным тоном, глаза Натали погасли, щёки побледнели, а в груди появилась тяжесть, мешавшая дышать.
- Как Вы находите мои планы, Наталья Петровна? – спросил Полынский.
- Я рада, что Вы не будете больше воевать, - выдавила из себя Натали.
Она не любила, когда он называл её по имени и отчеству, хотя и понимала, что он таким образом выражает на русский манер уважение к ней, как к равной. И всё же ей больше нравилось, когда он забывался и называл её просто Натали. Тогда он казался проще, ближе, понятней.
- Вы ничего не сказали о моём намерении жениться, - напомнил Николай.
- Вы заслуживаете счастья. Желаю Вам найти достойную невесту.
- Я хочу жениться на Вас, Натали. Прошу Вас стать моей женой, графиней Полынской.
Натали оторопела. Что это было? Вот так неожиданно сбылась мечта, которой она не позволяла даже оформиться в своём сознании? Значит, она должна быть счастлива. Почему же тогда она до сих пор не в обмороке от восторга?! Почему стоит и смотрит на него, будто видит этого человека в первый раз?
Полынский тоже не ожидал такой реакции и смешался.
- Я понимаю, что для Вас моё предложение неожиданно. Возможно, я тороплю события и сначала нужно получить приказ об отставке, но, Натали, Вы такая востребованная невеста, что я просто боюсь опоздать.
- Да, я понимаю, - пролепетала девушка, ещё не вышедшая из ступора.
- Мне не хотелось бы неволить Вас или торопить. Я просто прошу: пока я буду в отъезде, обещайте подумать над моим предложением. Нескольких месяцев Вам будет достаточно, чтобы принять решение?
- Достаточно, - тем же тоном ответила девушка.
- Благодарю Вас, - поклонился граф и поцеловал ей руку. – Пожелайте мне счастливого пути.
- Храни Вас Господь, - автоматически проговорила Натали и перекрестила его спину, когда он уже уходил.
Дверь за ним закрылась, а девушка так и стояла посреди комнаты, ошарашенная этим разговором. Достаточно ли ей нескольких месяцев на раздумья? Да ей и мгновения хватило бы, если бы он сказал одно-единственное слово! То самое слово, которое она от него так и не услышала.
Глава 13
13
Граф уехал, когда только начало рассветать. Он приказал не будить никого, кроме кучера и конюха, но Григорий не мог отпустить его без прощального благословения и назидания. Вчера Натали попросила, чтобы Николай послал кого-нибудь разбудить её для проводов, но он не сделал этого. Возможно, пожалел её сладкого утреннего сна, а может быть, сам почувствовал неловкость своего вчерашнего предложения. Девушка наблюдала за его отъездом из окна, каждую секунду ожидая, что он повернётся к ней, кивнёт или махнёт рукой на прощание, но он обнял собиравшегося поклониться барину Григория и, не оглянувшись, исчез за дверью дорожного возка, на козлах которого уже сидел Капитон. Возок тронулся и покатился, набирая скорость, провожаемый двумя парами любящих глаз: старика, для которого Николай стал семьёй, и женщины, чьё сердце он увозил с собой.
До обеда Натали не выходила из своей комнаты, просто лежала, глядя в потолок и перебирая все дни, часы и минуты общения с Николаем, бережно лелея в ладошках своей памяти каждую, но особенно ту, когда она увидела его, всклокоченного и помятого, небритого, с красными от бессонницы глазами, глубокой ночью у своей постели. Вспоминала, как он читал ей книги, беседовал часами о её жизни во Франции, об отце, матери и деде, о впечатлениях от поездки по России. Много рассказывал Николай о своей службе, стараясь придать этим историям оттенок лёгкости и беззаботности. Если бы она не умела читать между строк, то подумала бы, будто война на Кавказе – это сплошное развлечение, и что единственный её недостаток – недостаток в гарнизоне женского общества. В такие минуты Натали была счастлива и готова слушать его часами. Это были моменты душевной близости, доверия. Иногда она ловила на себе его внимательный взгляд и замолкала, прерывая речь на полуслове, и тогда они сидели молча, без слов понимая, что каждый из них сейчас думает и чувствует.