И тем больше поразило Натали то, как Николай сделал ей предложение. Это было сказано как-то официально, отстраненно и сухо, так что она смешалась и не знала, как себя вести. С другой стороны, возможно, у русских дворян принято именно так просить руки девушки, или их не спрашивают вовсе, решая подобные вопросы с родителями? Все эти мысли мелькали в голове у Натали, выстраиваясь в ряды вопросов и ответов. Наконец она решила, что нашла верное объяснение: всё дело в первом, трагичном браке графа. Ему неловко и тяжело было говорить о любви к другой женщине, наверное, он считал, что тем самым предаёт память своей покойной жены, которую он любил с детства. Она была уверена, что Николай испытывает к ней какие-то чувства, возможно, даже влюблён, но не смог произнести это вслух. Иначе зачем ему вообще предлагать ей стать его женой? Если бы речь шла только об обязанности продления рода, то граф Полынский, владелец трёх крупных поместий, десятка деревень и нескольких тысяч душ крепостных мог бы выбрать себе невесту из лучших аристократических семей России, а не чужестранку, плод мезальянса средней руки дворянина и дочери шеф-повара одного из лучших ресторанов Парижа, который приехал погостить к родителям в Тулузу. Николай и до смерти отца был единственным наследником фамилии мужского пола, но это не мешало ему ежедневно рисковать своей жизнью. А теперь он передумал, захотел снова жить и быть счастливым, заниматься своими поместьями, наконец, выйти в отставку и жить дома. И если он ещё не понял, что причина этому – любовь, то она сделает всё, чтобы это произошло. Она станет для него самой любящей, нежной и преданной женой, она родит ему детей и будет хозяйкой его дома, она окружит его заботой и любовью, подарит ему всю свою страсть. И однажды он поймёт… он всё поймёт.
Примерно о том же размышлял Николай, верста за верстой удаляясь от дома, откуда он уезжал с облегчением в последние пять лет. А теперь его тянуло обратно, мысли о нём занимали всё его время в дороге. Как человек чести, он признавал, что причина столь внезапно вернувшейся тяги к дому находится за вторым от правого угла окном, из которого она наблюдала за его отъездом. Огромных усилий ему стоило сделать вид, что не замечает её обречённого взгляда, чтобы не дай Бог не встретиться с ним. Иначе он боялся не уехать.
Чего стоило вчерашнее объяснение! Он вошёл в комнату Натали с намерением доверительно поговорить с ней, сказать о своих чувствах. А что получилось?! Он находил её обольстительной и в выцветшем тёмно-коричневом платье, и в крестьянском овчинном тулупе, но в этом… Жемчуг на тонкой шее притягивал взгляд и наводил на мысли о том, что она намеренно принарядилась и достала материнские украшения, чтобы понравиться ему. И ведь добилась своего! На протяжении всего разговора он мог думать только о том, как бы ему хотелось одну за другой извлечь шпильки из этого тугого узла на её затылке и дать свободу упругим кудрявым локонам медового цвета. Как хотелось бы вновь увидеть их рассыпавшимися по белоснежной кружевной подушке, обрамляющими её лицо, но не бледное, застывшее в бессознательной маске, а со сверкающими глазами, пылающее от страсти. Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы сказать то, что собирался, а не сгрести её в объятия и не зацеловать до полуобморочного состояния. Он не мог забыть того единственного раза, когда он целовал её ледяные губы, пытаясь согреть их, но и того слабого и неуверенного отклика было достаточно, чтобы у него в жилах закипела кровь. Поэтому он и сдерживал себя, выбирал официальные фразы, стараясь не дать воли своей страсти. Так старался не сказать лишнего, что промолчал о самом главном. И сейчас, вспоминая её потухшие глаза, ищущий взгляд в окне, он проклинал себя за то, что не сказал ей, как любит её, с какой тоской уезжает от неё даже на короткое время, как ждёт - не дождётся того дня, когда сможет назвать её своей перед людьми и Богом.