И только когда лошади, запряжённые в почтовую карету, ступили на Военно-Грузинскую дорогу, Полынский смог думать о предстоящей службе, встрече с однополчанами и о том, что по приезде нужно срочно составить прошение об отставке, чтобы как можно скорее вернуться домой, к Натали.
⃰ ⃰ ⃰
Николай уехал в первых числах апреля, но письмо от него пришло только в середине мая. Он писал Натали о том, как встретили его товарищи, о скуке гарнизонной жизни, о величественных Кавказских пейзажах. К письму прилагалось несколько листков со стихами, которые он списал у своего однополчанина – поэта Михаила Лермонтова. «Мишель видит поэзию в каждом листике на деревьях, в каждом камне на дороге, который другие пнут и забудут. При этом он весьма скептичен и язвителен в общении, но в душе – истинный поэт. Надеюсь, Вам понравятся его стихотворения. Да, ещё он пишет маслом Кавказские пейзажи. Если бы Вы с ним познакомились, обязательно нашли бы общие темы».
Ещё Николай спрашивал о здоровье её и Григория, передавал поклон Катерине. Писал о том, как скучает по их беседам и прогулкам. Словом, писал всё то, что обыкновенно пишут невесте в разлуке. Послание не отличалось оригинальностью, но Натали прочла в нём те же нотки теплоты и доверия, которые возникали у них во всё время общения, начиная с её памятного купания в полынье.
С той же почтой получил письмо и герр Берг. У Николая не было необходимости лгать своему учителю, и он написал обо всём, что с ним произошло на самом деле. По пути в крепость обоз, сопровождаемый небольшим отрядом солдат и офицеров, подвергся нападению горных татар. Обыкновенно они не связывались с обозами, предпочитая держаться подальше от вооружённых русских, но в этот раз им стало известно, что повезут сундук с жалованием двух гарнизонов за три месяца. Добыча предполагалась значительная, было ради чего рискнуть. Русские и не думали защищать деньги, но прекрасно понимали, что лучше отбиваться до последнего и погибнуть, чем попасть в плен к татарам. Об их ненависти к «урусам» ходили легенды: если кого и оставляли в живых, то только ради огромного выкупа, и обращались с пленными хуже, чем со скотиной. Поэтому все, кто был в обозе, взялись за оружие. Схватка была недолгой. Поняв, что легко захватить добычу не получится, татары отступили, оставив шестерых убитых и двоих раненых. У русских погибли четыре солдата, которые приняли на себя первый удар, и штабс-капитан, возглавлявший конвой. Раненых было больше десятка, как среди военных, так и среди штатских. Одним из них оказался капитан Полынский, который, как всегда, сражался в самой гуще схватки, так как был в момент нападения верхом на своём Перуне.
«Первая пуля попала мне в ногу выше колена, - писал Николай. – Я увидел, что татарин снова целится мне прямо в грудь. Но в тот момент, когда он выстрелил, Перун встал на дыбы, приняв в себя вторую пулю. Я вылетел из седла, при падении ударился об угол телеги и окончания сражения уже не видал. Позже обнаружилось, что у меня сломана левая ключица. Теперь уже кости срослись, только левая нога пока плохо гнётся в колене. Доктор говорит, что мне повезло, что пуля не попала на дюйм ниже, в коленную чашечку. А так со временем она снова обретёт прежнюю гибкость, нужно только разрабатывать, но на это уйдёт несколько месяцев. Так что отставка моя – дело решённое, и случилась она раньше, чем я предполагал. В общем, для меня всё окончилось благополучно, и горюю я только по своему верному коняге, который спас меня от неминуемой гибели».
Полынский просил Берга не говорить никому о его ранении и скором возвращении, поскольку не хотел никого обнадёживать раньше времени: вдруг придётся задержаться по каким-либо делам. А сейчас он находится в Кисловодске, куда его направили для лечения.
Глава 14
14
Июнь, как всегда в этих местах, радовал теплом, свежей зеленью, цветами. Время ласковых летних ночей, когда на рассвете так захватывающе-приятно ступить босыми ногами на мягкую росистую траву, когда, выбираясь в сад, на луг или к реке, дышишь – и не можешь надышаться. Все эти прелести сельской жизни Натали открыла для себя, поселившись в усадьбе южной окраины средней полосы России. Природа здесь немного напоминала ей загородные Тулузские пейзажи, по которым она так скучала, когда после смерти матери вынуждена была жить у деда в Париже.
Она плохо помнила лицо отца, помнила только его руки и то ощущение праздника, которое поселялось в их домике, когда он приезжал. На вопрос маленькой Натали, почему папа не живёт с ними, мать отвечала, что ему не позволяет служба. Годам к пятнадцати, когда стала понимать больше, девочка стала подозревать, что её мать и погибший отец вообще не были женаты. В ответ мать достала небольшую шкатулку, в которой хранила несколько украшений, ценности которых Натали не могла определить, и показала дочери лежавшие здесь же документы о венчании, датированные 1818 годом.