- Русские и в январе в проруби купаются, - пожал плечами Адам.
- Пелагея сказала, что Вам, граф, нельзя остужать ногу, - напомнила Натали.
- Придётся подчиниться, - засмеялся Полынский, - не то Вы снова пожалуетесь на меня Григорию и Пелагее.
- А я, пожалуй, освежусь, - Адам стянул сапоги и босым зашагал вдоль берега в поисках уединённого места. Через минуту в той стороне послышался всплеск.
Натали молча раскладывала на одеяле еду из корзины и хмурилась, думая о своём.
- Мне показалось, или Вы не хотите продолжать объезд? – вдруг спросила она графа.
Николай помолчал, потом нехотя признался:
- Я не люблю мельницы… с некоторых пор.
- Это из-за того, что Вы там чуть не погибли?
- Тогда я должен бы после двух тяжёлых ранений ненавидеть Кавказ, а это не так, - Николай всмотрелся в мельничное колесо, видневшееся в полуверсте вверх по реке. – Моя жена думала, что я погиб на мельнице. Из-за этого наш ребёнок родился намного раньше срока. А Оленька… она просто не стала бороться…
- Простите, - прошептала Натали. Она не ожидала, что Николай вдруг заговорит о покойной жене, думала, что это запретная тема.
- За что? – граф поднял на неё глаза. – Я любил в ней её нежность, хрупкость. В свои восемнадцать чувствовал себя почти всемогущим. Рядом с ней это было нетрудно. А в Вас люблю жизненную силу, стремление всем помочь, а более всего – упрямый блеск в глазах.
- Граф… - выдохнула Натали.
- Когда Вы станете называть меня по имени? – перебил её Полынский. – Хотя бы наедине.
Девушка опустила глаза и молчала. Он взял её руку и поднёс к своим губам:
- Наташа, я люблю Вас. Вы отказываете мне, потому что в Вас нет ответного чувства?
- Есть, - еле слышно ответила она.
- Тогда в чём дело?
Натали молчала.
- Когда-нибудь Вам придётся мне обо всём рассказать, - напомнил он.
Девушка кивнула, перекладывая салфетки с одного места на другое.
Адам появился вовремя, прерывая неловкую паузу. Он был уже одет, а по дороге к месту пикника нашёл и натянул сапоги. Только мокрые волосы и слегка посиневшие губы выдавали в нём позднего купальщика.
- Теперь я понял, почему нельзя купаться после Ильина дня, - заверил юноша. – В проруби теплее.
- Возьмите чаю, Адам, - Натали протянула ему чашку, - он ещё тёплый.
Адам с юношеским аппетитом набросился на еду.
- Вы без меня поели все булочки, - он с укором посмотрел на Николая и Натали, которые так и не притронулись к еде.
- Простите, Адам, я их раздала детям в деревне, призналась девушка и тут же вспомнила о Стёпке. – А Вы видели там мальчика, похожего на цыганёнка?
- Дарьин сыночек, - кивнул Адам. – Смышлёный парнишка. Его бы грамоте учить.
- Когда Вы успеваете обо всём узнать? – удивилась Натали. – Адам, мы пробыли в деревне всего часа три.
- Просто Адам за это время успел очаровать весь женский пол в Конёво от двух до пятидесяти лет, - усмехнулся Полынский.
- Ошибаетесь, Николай Иванович, - хитро прищурился Адам. – Старушек я тоже очаровал.
Граф рассмеялся, но Натали сейчас больше интересовал мальчик:
- Что ещё Вы узнали о нём?
Адам вздохнул и начал рассказывать:
- Невесёлая, в общем-то, история. Лет шесть назад за рекой на лето стал табор. Жили мирно, торговали, побирались, песни пели – всё, как обычно. Потом в соседних сёлах стали лошади пропадать. Как мужики ни караулили, уводили из-под носа. Потом и до конёвских дошло. Решили, конечно, что цыгане виноваты. Вот одного и поймали, когда он от Дарьи со свидания возвращался.
- Доказали, что это он? – насторожилась Натали.
Адам отвёл взгляд:
- Кто там доказывал… забили парня…
Натали ахнула и вцепилась в край одеяла.
- Как же так…
- Разбирательство было, да только мужики друг за друга стали круговой порукой. Так и не нашли крайнего. Через пару недель открыли шайку, что лошадей угоняла: мужики безобразничали, а цыганами прикрывались. Все ведь знают, что цыгане не воруют там, где живут, только от бессилия злобу свою на невиновного спустили. Цыган этот, говорят, красавец был. Приходил к Зиновию с деньгами: хотел Дарью выкупить. Да вы хоть на мальчишку гляньте – с него картины писать можно.
Натали вспомнила грустные глаза маленького Стёпки, спрятанный для матери гостинец, ехидное прозвище «цыганское отродье».
- Как же Дарья живёт теперь среди этих людей?
- Как похоронила своего цыгана, так больше из дому не показывается. Родители её в прошлом году умерли, тётка только к ней ходит, рукоделье её забирает и продаёт, тем и кормится с парнишкой. Местные считают, что она умом тронулась, - закончил Адам свой рассказ.