Глава 28
28
Костёр уютно похрустывал сухими сучьями, смакуя их с ленивой небрежностью. В светлом шаре, помещённом в непроглядную темноту, угадывались две размытые фигуры: одна побольше, другая – как небольшой комочек, робко примостившийся у источника тепла и света. Как ни старался Николай, ему не удавалось разглядеть их чётче. Зато боль во всём теле ощущалась так ясно и неотвратимо, что единственным желанием графа было снова впасть в спасительное забытье.
- Я всегда думала, что летом волки не нападают на людей, - признался «комочек» голосом Натали.
В ответ ей незнакомый мужик объяснил:
- Эт, конечно, барышня, так и бывает. Только вы-то у самого логова очутились, а там у ней, знамо, волчатки. Вот она за них, значит, и осерчала. Вон там у ней нора, шагов тридцать будя. Мы эту зверюгу с зимы караулим: скотины потаскала – не счесть.
- Это я во всём виновата, - сокрушалась Натали. – Зачем я подошла к этому оврагу! По моей глупости граф чуть не погиб.
- Так що ёму буде?! Прокинеться, - вступил в разговор третий голос где-то над самой головой Полынского. – Сами говорите, що пан на Кавказе воював. Витримаэ.
- А что жа барин сам не стрельнул? – поинтересовался первый мужик.
- Он… умывался в ручье, сюртук в стороне лежал, - ответила девушка. – Да и пистолет не был заряжен.
- Так ви що, и пистолет сами зарядили? – удивился второй, которого граф про себя уже назвал «хохлом».
- В кармане был мешочек с порохом и пулями, - подтвердила она.
- Адже ось яка дивчина! – одобрил хохол.
- Не всякая барышня с пистолетом на волка пойдё,- согласился первый.
- Разве у меня был выбор? – вздохнула Натали.
- Кабы не выстрел, мы бы так мимо и прошли, - признался мужик и, вдруг вскочив на ноги, стал кричать и размахивать руками. – Эй, по правой стороне ходите, мужики! А то там логово – провалитесь.
Через минуту пространство у костра заполнилось прыгающими тенями, огнями факелов и голосами знакомых мужиков.
Николая, снова потерявшего сознание от боли, уложили на носилки, наспех сооружённые из двух жердин и старой двери. Под голову положили что-то мягкое, но она всё равно постоянно скатывалась на бок, и Натали нежно поддерживала её всё время, пока мужики попеременно несли раненого графа по дну оврага вдоль ручья. В темноте, разгоняемой только факелами, двигаться приходилось очень медленно, и девушке стало казаться, что они идут всю ночь. На самом же деле меньше чем через час мужики остановились и стали широкими полосами ткани приматывать тело графа к носилкам. Наверху, у края оврага, показалось ещё несколько факелов, затем, обвязанный за пояс крепкой верёвкой, в овраг сполз по крутому склону Адам Берг.
- Вы вернулись! – обрадовалась сквозь слёзы Натали, но Адам остановил её строгим взглядом.
- Потом поговорим, - предупредил он.
Но Натали было не напугать суровым тоном. Она и сама знала, что виновата, и готова была выслушать любые нарекания. Главное – этот мальчик, как ангел-хранитель, появляется всегда, когда кому-нибудь нужна помощь. И его появление – Натали твёрдо верила в это – залог счастливого окончания любой трагедии. Когда именно она поняла это, Натали не знала, но, увидав его долговязую фигуру с растрёпанными белокурыми волосами, сразу же успокоилась и начала помогать.
Минут сорок понадобилось, чтобы втащить наверх дверь с графом и всех, кто находился внизу. Полынского переложили на телегу, застеленную толстым слоем соломы; Натали примостилась рядом. Хохол и его попутчик ехали на лошадях, оставленных у оврага Натали и графом. А третий мужик, тот, который ездил в деревню за подмогой, уселся рядом с кучером.
Постель для графа уже была готова, лекарства и всё, необходимое для перевязки, лежали на столе у кровати. Полынского раздели, обтёрли, обработали раны, но он так и не приходил в себя. Лечением занималась сама графиня Лидия Львовна, Натали и Ирэн были бесцеремонно изгнаны из графской спальни. Уходя, мадемуазель Муратова бросила полный презрения взгляд на растрёпанную и запылённую одежду соперницы и прошипела: