Упавшее пару лет назад дерево кажется ручьём из опят: так много их рассыпалось вдоль ствола и веток, уже покрытых мхом и сросшихся с землёй.
«Эх, сюда бы Танюшку!» - с восторгом подумал Адам, вспомнив с нежной грустью о своей подружке по играм. Когда он приедет в Полыновку следующим летом, ей уже будет пятнадцать. Многих деревенских девушек в этом возрасте уже выдают замуж. Адам содрогнулся при мысли о том, что весёлую и живую, хоть и не слишком разговорчивую девочку отдадут в жёны немытому деревенскому парню, в чужую семью, где она не сможет поднять взгляд, от души повеселиться, что через несколько лет она станет такой же тупо-равнодушной бабой в тёмном платье, как и большинство виденных им крестьянок. В Полыновке, где мужики были позажиточней, а хозяева подобрее, это было не так заметно, но Адам с отцом побывал во многих других сёлах, где женщины встречали чужаков угрюмыми и недоверчивыми взглядами, если вообще осмеливались глядеть…
Размышляя об этом, Адам снова взглянул на дорожку опят, но теперь это зрелище вызывало в нём лишь щемящее чувство тоски по уходящему беззаботному детству.
Весь сентябрь и половину октября Адам помогал Зиновию Ивановичу хозяйствовать в поместье. За это время дом, службы и сад преобразись до неузнаваемости. Старик с юношей дважды съездили в Москву, заказали всё необходимое для ремонта и других нужд, заодно наняли прислугу в Московский дом Полынских, который много лет стоял закрытый, обитаемый только сторожем с женой и взрослым сыном, который от нечего делать нанимался в богатые дома на подённую работу. Теперь же в доме всё белилось, мылось, выбивалось и проветривалось. Сторожиха едва успевала за всем следить, польщённая тем, что ей, крепостной, доверено командовать нанятой прислугой. Граф посчитал, что не стоит привозить сюда челядь на время. «Не иначе, как новая графинечка появится», - размышляла старуха и изо всех сил старалась угодить новой хозяйке.
В Конёвской усадьбе до сумерек стучали топоры и молотки, сновали десятки людей, пахло стружкой и влажной охрой.
Лидия Львовна втайне потирала руки, понимая, что не просто так её племянник затеял такой ремонт в подмосковном имении: быть свадьбе. И если Николай ещё не сделал предложение Ирэн, то это вопрос только времени.
Саму же мадемуазель Муратову все эти хлопоты только раздражали.
- Мог бы сделать официальное предложение, а потом заниматься строительством, - жаловалась она графине. – А я бы в это время в Москве спокойно готовилась к свадьбе.
- Ma chérie (фр. моя дорогая), ты могла бы принять участие в преобразовании дома, возразила графиня. – В конце концов, тебе в нём жить.
- Жить в деревне?! – фыркнула Ирэн, - Никогда в жизни! Москва и Петербург – вот два места, где я могу жить.
- Летом в городе жарко и пыльно. Да и детишкам сельский воздух полезен, - увещевала Лидия Львовна.
- Что им мешает оставаться здесь с няньками? Не хотите же Вы сказать, что я должна сама им вытирать носы и менять пелёнки?
- Мои дочери именно так и поступают. И очень счастливы от этого. Глядя на то, как они возятся со своими детьми, я поняла, чего лишила себя в молодости, променяв своих девочек на светскую жизнь. Всё время они проводили с няньками и гувернантками, а лето – в Полыновке у дяди. Покойная Нина души не чаяла в своём Николеньке, да и на моих девочек хватало её любви. Как сейчас помню: сидим мы за чаем, а дети в саду играют. Тут вбегает моя Соня в слезах, с расцарапанной рукой, и сразу к Нине бросилась. «Тётя! – кричит. - Спасите меня, тётя!» А я для них - что парадный портрет в гостиной.
Ирэн с недоумением смотрела на свою покровительницу.
- Лидия Львовна, я Вас не узнаю. Вы, всегда такая элегантная, светская дама, сокрушаетесь о неправильно прожитой жизни?
Но графиня уже взяла себя в руки и прежним вальяжным тоном пояснила:
- Это, наверное, старость. Так вот, девочка, не пора ли тебе проследить, чтобы новое убранство дома соответствовало твоему вкусу?
- Вы правы, - согласилась на этот раз Ирэн. – Поместье расположено недалеко от Москвы, значит, можно иногда сюда наведываться со своими столичными гостями. Поэтому выглядеть оно должно потрясающе.