Ирэн вплыла в гостиную в ту минуту, когда Зиновий Иванович с Адамом обсуждали что-то, разглядывая угол потолка и показывая на него руками.
- Послушайте, - надменно обратилась она к управляющему, - граф планирует поменять в гостиной обои и обивку мебели?
Мужчины вежливо поклонились, и Зиновий Иванович отвечал:
- Совершенно верно, мадемуазель. Граф приказал полностью обновить гостиную.
- Так вот, - продолжала Ирэн, - я желаю, чтобы она была отделана в синих и золотых тонах. А здесь, над камином, подготовьте место для будущего портрета графа.
Старый управляющий снова низко поклонился и осторожно заметил:
- Его сиятельство не давали подобного распоряжения.
- Значит, его даю я.
- Простите, сударыня, но, возможно, Вам стоит обсудить это с господином графом. Я уверен, что он прислушается к Вашему мнению.
- Вы что, не слышите меня?! – ледяным тоном ответила Ирэн. – Всем известно, что я скоро стану хозяйкой этого дома. И я желаю гостиную в сине-золотых тонах.
Зиновий Иванович хотел было сказать ещё что-то, но в это время в гостиную вошёл Николай, пропуская в дверях Натали. Они только что вернулись с конной прогулки и выглядели румяными и счастливыми.
- Доброе утро, Ирина Фёдоровна, Зиновий Иванович, Адам, - поприветствовал всех граф.
Натали сделала реверанс.
Зиновий Иванович и Адам ответили на приветствие, при этом Адам незаметно подмигнул Натали и указал глазами в сторону Ирэн.
- Очень хорошо, что Вы здесь, - обратился Полынский к управляющему. – Во время прогулки мы обсудили интерьер гостиной. Закажите обои цвета селадон с белым. И мебельную обивку на два тона темнее.
- Вы осуждали интерьер с прислугой? – возмутилась Ирэн.
- Бог с Вами, мадемуазель, я не видал Вашу горничную со вчерашнего утра. Я обсуждал это с Натальей Петровной.
Адам, с трудом сдержав улыбку, вставил:
- Николай Иванович, что если отделать гостиную в синих и жёлтых тонах?
- Адам, - усмехнулся Полынский, - я ценю Вашу умную голову, она стоит четырёх моих, но у Вас совершенно отсутствует вкус. Окна выходят на восток. Представьте на этих стенах синие обои: после десяти часов утра здесь будет уютно, как в склепе. Не верите мне – спросите мадемуазель Муратову, наверняка, она обладает тонким художественным вкусом. Не так ли, мадемуазель?
Ирэн при этих словах побледнела и промычала нечто неразборчивое.
- А как Вы смотрите на большой портрет над камином? – не унимался расшалившийся Адам.
Полынский внимательно посмотрел на него и предложил:
- Давайте лучше попросим самоварчик и выпьем чаю, а то Вам сегодня приходят в голову совершенно бредовые мысли.
- Чем Вам не нравится идея? Стена над камином как будто специально создана для портрета.
- Только не для моего, - рассмеялся граф. – Не имею ни малейшего желания там поджариваться и коптиться. Это вычурно, господин Берг; лучше повесить туда какой-нибудь пейзаж.
В гостиную вошёл лакей и доложил, что самовар подан.
- Так быстро? – удивился Николай, на что лакей объяснил, что кухарка всегда держит горячий самовар к их возвращению с утренней прогулки.
- Кстати, о кухарке, впервые подала голос Натали. – Она должна была родить ещё неделю назад, но почему-то перехаживает. Нельзя ли, граф, на время освободить её от работы? Я могла бы занять её место на некоторое время.
- Мадемуазель, - улыбнулся ей Краевский, - в который раз напоминаю Вам, что Вы у меня не служите, а гостите. Зиновий Иванович легко найдёт временную кухарку, и мы не будем голодать, пока Акулина…гм… будет занята.
- Простите, граф, - смутилась Натали. – Просто мне не терпится подержать на руках её малыша. У них с Прохором такие славные сынишки! Надеюсь, теперь Акулина подарит ему дочку.
- Обсуждать дела прислуги, тем паче крепостных – это mauvais ton (фр. дурной тон), - прошипела Ирэн, ни на кого не глядя.
Граф, повернувшись к ней, подчёркнуто вежливо поклонился:
- Мадемуазель, я искренне сожалею, что наше общество не достаточно утончённое для того, чтобы Вы почтили его своим присутствием за чаем.