- Потому я и подумала о тебе, - призналась Лидия Львовна. – Ты всегда был добрым мальчиком, и я надеялась, что со временем ты смог бы её простить. А если и нет… ей нужен муж, тебе – наследник. По крайней мере, ты не обращался бы с ней жестоко.
- Я понял Ваши мотивы, - Николай снова зашагал по ковру, - и не держу на Вас зла, тем более, на Ирэн. Мой московский дом почти готов, через пару недель в нём можно будет жить с комфортом. Предлагаю Вам отвезти мадемуазель Ирен в Москву, представить обществу. Сомневаюсь, что слухи дошли туда, а если и так, то за четыре месяца с её отъезда уже появились свежие новости. Очень надеюсь, что ей удастся восстановить своё спокойствие и самоуважение. Возможно, ей повезёт и она встретит своё счастье.
- Я не ошиблась в тебе, Николай, - с облегчением выдохнула графиня.
- Кстати, в доме будет также жить Адам Берг, и если мадемуазель Ирэн снизойдёт до общения с этим юношей, она найдёт в нём умного собеседника и преданного друга. Этот мальчик видит людей насквозь и тонко чувствует любую ситуацию, может дать ценный совет, как ни странно это слышать о человеке, которому недавно исполнилось четырнадцать лет. Посоветуйте своей протеже сдружиться с Адамом: она откроет для себя бесценное сокровище.
Глава 31
31
Ирэн взглянула на стенные часы и в очередной раз вздохнула: даже минутная стрелка двигалась невероятно медленно, не говоря уже о часовой. До ужина ещё больше часа, а заняться совершенно нечем. Рукоделие она никогда не любила, учить кулинарному искусству девушку из аристократической семьи никому и в голову не приходило. Когда-то ей нравилось читать французские романы о роковой любви и прекрасных благородных разбойниках, которые на поверку оказывались скрывающимися принцами, князьями или, на худой конец, графами. Мечтала о блестящей карьере при дворе, втайне надеясь, как и любая барышня, что однажды на балу встретит своего возлюбленного, и любовь их будет невероятной и прекрасной.
Романтические мечты потрепал уже первый день во дворце. Зависть, интриги, лесть, лицемерие –все эти «прелести» открывались для изнеженной барышни, выращенной строгой англичанкой-гувернанткой при полном равнодушии родной матери. Нину Павловну и до, и после замужества интересовала только одна персона – своя собственная. Светская жизнь была единственной её отдушиной. Ей она отдавалась с истовым рвением, тяжело пережив полгода вынужденного затворничества, связанного с рождением единственной дочери.
Отец Ирину баловал, возмещая дочери, как мог, недостаток нежности. Девочка росла покладистой и спокойной, не доставляла никаких хлопот, поэтому все считали, что всё в порядке.
Барон Муратов с супругой, вступив в договорной брак, быстро поняли, что совершенно друг другу чужие, таковыми и останутся. Их отцы некогда дружили, воевали вместе, поэтому Краевский не посмотрел на то, что титул будущего зятя ниже его собственного, но вот сама Нина Павловна простить этого не могла ни отцу, ни мужу. И если супруг ещё пытался наладить видимость добрых отношений, то она пресекала его попытки на корню. Вскоре они стали жить, умудряясь встречаться только на официальных раутах и приёмах, где требовалось их совместное присутствие.
Предложение для дочери стать фрейлиной при дворе Его Императорского Величества Николая Павловича Романова баронесса восприняла как великую удачу и сразу же снабдила Ирочку целым арсеналом полезных советов о том, как вести себя во дворце. А когда дочь, растерянная, поделилась своей тревогой, вызванной настойчивым вниманием особы царской крови, потребовала без промедления принять ухаживания.
- Но он же женат! – изумилась Ирэн.
- А ты думала, он тебя в жёны присмотрел?! – цинично усмехнулась Нина Павловна. – Принцессой себя возомнила! Скажи спасибо своему деду за этот жалкий титул, что ты вынуждена носить.
Ирэн ахнула, догадываясь, что именно ей предлагает мать. Дальнейший разговор не оставил уже никаких иллюзий относительно матери. В ужасе Ирэн проплакала всю ночь, к утру решив подать прошение об отставке и искать убежища в сильных отцовских объятиях. Но мать упредила её шаг, заявив, что этим она разрушит карьеру отца, а может, и жизнь. А вскоре отец вынужден был уехать за границу по делам службы.