- Не нужно ей этого, дедушка. Я знаю теперь, что такое двор. Он её погубит.
- И что ты такое знаешь? – просто из упрямства проворчал князь, вынужденный убеждать девушку в том, в чём сам не был уверен.
- Что я знаю?! – Ирэн распрямила плечи и промокнула платком глаза. – Я расскажу Вам всё, что я знаю. Извольте…
⃰ ⃰ ⃰
Натали металась между первым и вторым этажами княжеского особняка. Впервые ей приходилось принимать решения самой: командовать слугами, встречать визитёров, которые как на грех повалили в дом именно в этот день. Всем было любопытно посмотреть на младшую внучку князя Краевского и составить своё мнение. В конце концов, измученная переживаниями, она приказала говорить всем, что князь болен и никого не принимает. Тем более, что это была чистая правда.
События в этот ноябрьский день развивались стремительно. Во время часового разговора с дедом Ирэн добилась его обещания всеми правдами и неправдами не допустить Натали во дворец, иначе как на бал, да и то под пристальным вниманием надёжных людей. Самым надёжным Ирэн считала Николая Полынскго. Потом она собственноручно написала и отправила графу записку с просьбой незамедлительно прибыть для разговора с князем. Затем написала ещё одно письмо, а дед его подписал. Оно было датировано завтрашним днём, вторым декабря, и было адресовано Государю Императору. В нём содержались слова искренней благодарности за высокую честь для внучки быть приглашённой ко двору. А также глубочайшие извинения в связи с тем, что он, не ожидая подобной чести даже в самых смелых мечтах, поторопился благословить юную княжну на брак с графом Полынским, и они уже успели обвенчаться. Спешка объяснялась резко ухудшившимся здоровьем князя и искренней надеждой на продолжение рода во славу Отечества.
После этого Ирэн отправилась прямиком в дом своих родителей на Литейном, чтобы взять свои документы и до возвращения отца больше не иметь никаких дел с матерью. Кроме того, девушка не без оснований подозревала, что к назначению Натали во фрейлины приложила руку баронесса. До Литейного ехать всего две улицы, но прошло более четырёх часов, а Ирэн всё не возвращалась.
Вскоре прибыл доктор, за которым послали сразу, как только князь почувствовал себя плохо. Осмотрев больного, тот заключил, что имел место быть сердечный приступ, вызванный сильнейшим волнением. Натали понимала, что стало причиной этого волнения: чтобы спасти кузину от собственной участи, Ирэн рассказала деду о своей жизни при дворе.
Князю дали лекарства, и доктор отбыл, пообещав приехать по первому зову.
Явился Полынский, и князь приказал пустить его в свою спальню. Через некоторое время позвали и Натали. Спустя несколько минут она вышла из покоев деда официальной невестой графа Полынского.
Николай взял девушку за руки и заглянул ей в глаза:
- Я понимаю, что Вы не так представляли себе нашу свадьбу.
- А как же письмо, которое я жду? – вздохнула она.
- Наташа, милая, забудь про письмо, - горячо заговорил граф. - Если мы не обвенчаемся сегодня, тебе придётся служить при дворе. Иначе это будет расценено, как неблагодарность, неуважение к царской милости.
- Но почему не возвращается Ирэн?
- Сейчас мы не можем её ждать, и она это знает. Одевайся скорее, нам нужно срочно ехать.
В шестом часу вечера граф Полынский вернулся в дом князя Краевского с женой – графиней Натальей Петровной Полынской. Но вместо поздравлений, приёма и брачной ночи их ждало известие о том, что Ирэн так и не вернулась.
Глава 34
34
Николай второй час наблюдал, как его юная супруга, словно маятник, вышагивает по гостиной от окна к камину и обратно. В день своей свадьбы Полынский получил в качестве залога любви лишь целомудренный поцелуй в церкви и её голову на своём плече во время пути в особняк князя Краевского. Граф понимал, что Натали расстроена тем, что не дождалась отмерянного ею же срока до Рождества. Но венчание виделось и ему, и старому князю, и Ирэн единственным способом избавить Натали от службы при дворе. Вряд ли никому не известная княжна, хоть и Краевская, могла рассчитывать на какую-либо придворную должность, кроме фрейлины, а теперь уж точно не получит никакой. Но даже если баронесса Муратова проявит чудеса ловкости и добудет для племянницы пост повыше, на который может претендовать замужняя дама, то это не так страшно, ведь всё равно ей уже не придётся постоянно жить во дворце. Полынский был рад, что успел всё организовать за несколько часов, ведь завтра было бы уже поздно: начинался Рождественский пост. Ещё один день – и пришлось бы ждать Рождества, чтобы обвенчаться, а тогда уже не скажешь, что, мол, поторопились и не знали о назначении.