- Благодарю Вас, граф… – голос Ирэн задрожал.
- А меня? – спросила Натали, выпрыгивая из дверцы саней.
- Наташа! Господи! За что мне такое счастье?! – плакала Ирэн, обнимая кузину.
- Плакать будете, когда окажетесь в безопасности, – перебил их радость граф. – А сейчас – все в сани!
Как только девушки втроём оказались в тепле согретых горячими камнями саней с небольшой жаровней посередине, Натали протянула кузине небольшой сундучок с документами, деньгами и шкатулкой с драгоценностями внутри. Граф скакал верхом, не отставая от саней и запутывая следы.
Путешествие продолжалось до самого утра. К рассвету беглецы достигли Великих Лук и остановились на постоялом дворе.
Уставшие девушки вышли размять ноги и вдохнуть морозного утреннего воздуха. Полынский подошёл к ним и обратился к Ирэн:
- Ну вот, ma chérie кузина, пришла пора расставаться. Надеюсь, в скором времени увидеть Вас и Вашего почтенного отца. На святой неделе граф и графиня Полынские дают бал в честь своей свадьбы – вы приглашены.
- Храни вас Господь, – благословила путешественников Натали.
- А кто же будет нас сопровождать? – вдруг вспомнила Ирэн. – Вы говорили, что это надёжный человек.
- Самый надёжный из всех, кого можно встретить в Петербурге, – улыбнулся граф и кивнул в сторону закутанного в огромный овчинный тулуп возницу.
Внушительная фигура повернулась лицом в их сторону, и Ирэн чуть не ослепла от хлестнувшей по глазам небесной синевы. Не веря себе, она сделала несколько шагов в его сторону и протянула руку к его лицу, словно хотела убедиться, что это не игра воображения. Слёзы счастья покатились из её глаз, и единственное, что она смогла, это с благоговением прошептать его имя:
- Алёша…
ЭПИЛОГ
Эпилог
- Узнал? – графиня Полынская поднялась навстречу супругу, которого вот уже несколько часов ожидала, сидя в гостиной с книгой, которую забывала даже листать.
Граф стремительно пересёк комнату и, не снимая шинели, подошёл прямо к жене.
- Узнал, Наташа, - он не удержался и, взяв в ладони обе её руки, стал целовать сжатые от волнения в кулачки пальцы, согревая их дыханием.
Натали почувствовала, как привычная волна лёгкого возбуждения распространяется по её телу от волнующего контраста холодных с мороза рук и горячего дыхания Николая. Каждый раз она удивлялась тому, как остро реагирует её тело на самое невинное прикосновение мужа.
- И что?
- Полковник сообщил, что от поручика Алексея Ветряка прошения об отставке не поступало, следовательно, к концу своего срочного отпуска он должен явиться в расположение полка. А отпуск кончается двадцать восьмого января.
- Ещё целая неделя в неведении, - вздохнула Натали. – Николя, ну почему Ирэн ничего не пишет?!
Этим вопросом чета Полынских задавалась вот уже более полутора месяцев, с тех пор как они простились с кузиной и её спутниками – поручиком гвардии Алексеем Ветряком и крепостной горничной Настей – на постоялом дворе в Великих Луках. Конечно, им нужно было время, чтобы доехать до Лондона и отыскать барона Муратова, и письмо за один день не дойдёт до России, но прошло уже достаточно времени, а письма всё не было. И это было единственное, что отравляло счастье молодых супругов.
Старый князь поправился и снова выглядел бодро и величественно, и Натали с Николаем смогли, наконец, перебраться в дом графа. В быту между ними не возникало никаких споров. Николай быстро смирился с тем, что в его отсутствие супруга пропадает на кухне, ведь, стоило ему появиться дома, она тут же оказывалась рядом.
«Ничего, - думал граф, - со временем её интерес перекочует из кухни в детскую». При мысли о том, что Натали родит ему детей, Николая охватывало приятное волнение, смешанное с тревогой за здоровье и жизнь жены. Но она чувствовала эти моменты и каждый раз вовремя давала ему понять, что в её жизни уже были потери, которые не сломили, а закалили её характер. Николай успокаивался, мысленно соглашаясь с ней, поскольку и сам видел, что жажда жизни, которой наполнена эта хрупкая на вид женщина, не позволит ей сломиться в любых испытаниях.
Декабрь супруги провели, общаясь только между собой и со старым князем Краевским. После Рождества Николай возобновил некоторые старые знакомства и стал вывозить жену в свет. Балы и приёмы следовали один за другим, и Полынские принимали самое активное участие в светской жизни Петербурга. Юная графиня стала предметом пристального внимания и обсуждения почти на месяц, но потом ажиотаж ослаб, и Натали уже спокойно могла общаться с определившимся за это время кругом людей, объединённых взаимной симпатией. Общее мнение о графине Полынской сводилось к тому, что вторая жена графа довольно мила, но ей ещё недостаёт светского лоска. Если кто и желал бы по какой-либо причине напомнить о её сомнительном происхождении, то сплетникам закрывали рты два факта: на ней женился граф Полынский, а князь Краевский признал законной внучкой и объявил своей наследницей. Старшее поколение вспомнило о неразлучной паре друзей – молодых гвардейских офицерах Павле Краевском и Иване Полынском – чью дружбу расстроила нелепая дуэль из-за красивой актрисы. И теперь их дети, сокрушив вражду отцов, создали самую блестящую пару нынешнего сезона. Николай и Натали улыбались этим романтическим выводам и никого не разубеждали.