И сейчас баронесса смотрела в холодные глаза мужа, не обращая внимания на то, как по-хозяйски приобнимает её дочь незнакомый молодой офицер.
- Боюсь, мадам, Вам придётся пропустить сегодняшний бал, - спокойно сказал барон вместо приветствия. – Жду Вас в кабинете.
Рано утром двое саней с личными вещами мадам Муратовой, горничной и самой баронессой выехали из ворот дома на Литейном и направились в сторону Москвы, оттуда, как только весной просохнут дороги, Нина Павловна должна уехать в доставшееся ей в приданое имение в Рязанской губернии. Это было единственное условие, при котором барон согласился в дальнейшем оплачивать счета супруги. В Петербурге она рисковала стать затворницей навсегда. А так Фёдор Кузьмич обещал рассмотреть вопрос о возвращении супруги в столицу через два года при условии её полного исправления. При этом пригрозил, что сам будет приезжать в деревню несколько раз в год и справляться, как у неё обстоят дела.
Забегая вперёд, следует рассказать, что так он и делал. И один из таких визитов закончился страшным скандалом и истерикой, во время которой всегда сдержанная баронесса бросалась в мужа попавшимися под руку предметами и обвинениями в холодности и невнимании. Возмущённый Фёдор Кузьмич впервые за много лет вспылил. Бурная ссора завершилась не менее бурным примирением, в результате которого у барона Муратова всё-таки появился наследник. Этот необузданный порыв ошеломил обоих, заставил притихнуть и присмотреться друг к другу. Некоторое время супруги отводили взгляды при встрече, но, когда баронесса обнаружилась в интересном положении, муж вынужден был привезти её в Петербург, поближе к столичным врачам, поскольку роды в возрасте сорока лет требовали их особого наблюдения. Фёдор Кузьмич окружил супругу вниманием, заботясь о её здоровье, и неожиданно для обоих они вскоре научились неплохо ладить. А после тридцати часов, проведённых бароном у постели жены, метавшейся в послеродовой горячке, он и вовсе не отходил от неё и сына. Так, спустя двадцать четыре года после свадьбы, супруги Муратовы обрели спокойствие и семейное счастье, удивив этим весь Петербург, и особенно – самих себя.
В первые годы после памятных событий Ирэн с матерью не общались вовсе, но потом примирились. Отец привозил маленького братика Володю поиграть с племянницей Лизонькой, которая, кстати, была на восемь месяцев старше родного дяди. Ирина с Алексеем обвенчались ещё в Лондоне, получив благословение отца. Алексей по-прежнему служил, а супруга проводила много времени с дочерью в подаренном отцом доме. Летом же они жили в Полыновке у кузины Натальи Петровны и её мужа Николая Ивановича. Это было излюбленное место всех родственников, куда приезжали также кузины Николая с детьми и мужьями. Через пять лет на пять молодых семей (к ним по праву относили и чету Муратовых) приходилось четырнадцать детей разного возраста, и останавливаться на достигнутом планировал только барон Муратов, и то исключительно из-за возраста супруги. Дом, к которому Николай пристроил ещё одно крыло, походил на муравейник, а с оравой детворы справиться могла только Катерина, которую Полынские позвали жить к себе, и которую все дети без исключения называли «бабенька», причудливо соединив «бабушку» и «маменьку» в одно слово.
Чета Полынских в первую же весну после свадьбы отправилась в путешествие по Европе. Граф горел желанием порадовать супругу визитом в родную Францию. Они пересекли страну с юга на север, две недели прожили в Тулузе, побывали в Париже, навестив родственников Натали по матери. В июне на пароме пересекли Ла-Манш и оказались в Великобритании. Здесь, на краю небольшой деревушки в окрестностях Дувра, они посетили могилу Петра Краевского, найденную бароном Муратовым.
Фёдор Кузьмич привёз также письмо от бывшего секретаря Великого князя Константина Павловича, старшего брата нынешнего императора, из которого следовало, что молодой князь Краевский выполнял его тайные поручения, связанные с политикой Наполеона Бонапарта. Так Натали узнала, кто такой К.Р. и как он был связан с отцом. Во время одной из переправ через пролив Пётр был тяжело ранен береговой охраной Дувра. Верные люди спрятали его в небольшой деревне, надеясь вылечить, но рана оказалась смертельной. В той же деревне его и похоронили. Узнав из письма, адресованного скончавшемуся семь лет назад Великому князю, что дочь Краевского теперь в России и терпит нужду, секретарь переслал его Государю со всеми пояснениями. После этого Натали в сопровождении Николая удостоилась аудиенции у Императора Николая Павловича.