До лет пятнадцати меня такое положение вещей здорово обижало и наталкивало на неприятные мысли, что родители меня просто не любят, что они хотели себе только одного ребеночка — Гелю, а она родилась в компании. Сколько горьких слез было пролито в подушку после очередной контрольной, когда Гельке велели явиться на пересдачу в каникулы, чтобы исправить свою со скрипом натянутую тройку, а мама недовольно поджала губы, увидев отметку "4" в моем дневнике. Наутро, умыв распухшее лицо, я пообещала своему отражению, что все-все смогу, и решительно вышла из ванной. Взяв сестру в оборот, я не отпускала ее три дня, а на пересдачу мы явились вместе.
Удивлению учителя не было предела, когда я с непрошибаемым выражение лица не просила, а просто ставила перед фактом, что пришла с намерением исправить свою оценку и получить на балл выше. После почти пятиминутного повествования пожилой женщины о том, что четверка совсем даже неплохая отметка и ее получать порой очень полезно, чтобы понимать, что стоит в приоритете у человека, да и ровно учиться — значит учиться без интереса и скучно, я ее поблагодарила и просто попросила свой вариант контрольной.
Вздохнув, учитель подчинился. Думаю, тут мне на руку сыграло ее любопытство и тайное превосходство, с которым она предвкушала если и не мой провал, то уж как минимум, разочарование — мое — от того, что не смогла получить пятерку. Через сорок минут на ее столе лежало два листочка в клетку. Она попросила десять минут на проверку, по окончанию которых поздравила Гелю с четверкой и, молча, вручила мне лист без единой помарки, где под текстом и примерами стояла красивая пятерочка.
Домой я летела словно на крыльях! Я была так счастливая от того, что именно смогла! Я доказала себе, что у меня есть потенциал и упорство, которые в итоге и помогли мне.
И хотя поначалу я считала, что делаю это для родителей, по приходу домой ничего им не сказала, спрятав листочек в стопку со школьными тетрадями. И возможно, мама и папа никогда бы ничего не узнали — ведь с Гельки я взяла обещание, что она будет молчать, — но на следующем родительском собрании учительница привела меня в пример остальным и все рассказала.
Только через пару месяцев мама невзначай обронила, что очень гордится моим поступком, но лучше сразу выполнять работу качественно, приложив максимум усилий, чем потом тратить свое время на ее исправление. В ее словах я признала правду и с тех пор начала более ответственно вести себя по отношению к учебе. Со временем эта привычка пришла и в другие аспекты моей жизни, а школу я, сама не понимая, как, окончила с медалью. Последние три года пролетели сумбурно и ярко, я почти не находилась дома, вошла в актив класса, а потом и школы, участвовала практически во всех мероприятиях, взяла шефство над младшими учениками, проводила с ними дополнительные занятия. Но кошмар моей сестры заключался даже не в этом, она была просто вынуждена везде быть со мной, потому что одной дома торчать было скучно, а подруг у нее как-то не наблюдалось. Вот и таскалась со мной по репетициям, концертам, собраниям и слетам с кислой миной, однако никогда не отказала в помощи, тем более, что окружающие подсознательно нас не разделяли, ровно общаясь и с ней, и со мной.
А вот теперь она, почти обвинив меня в том, что стала моей тенью, взбрыкнула и умчалась в самостоятельное плавание…
— Кораблева! — даже фамилия наша звучала подходяще. — Кораблева!!! — я встрепенулась, понимая, что администратор позвал меня уже не в первый раз. — Долго витать в облаках будем?
Что и говорить, наше нежелание пока " отлипать" друг от друга, иногда играло нам с Гелькой на руку. Порой мы менялись сменами, порой доводили почти до инсульта Диму — администратора тем, что, находясь в одной смене, прикалывались над ним, постоянно говоря, что он обознался, и с первого раза неверно называл наши имена, хотя даже он и окликал нас правильно. Надев нехарактерную для меня майку и собрав длинные волосы в вихрастый хвост, подкрасив губы темным оттенком помады, я вполне становилась клоном своей сестрички. Та же, напротив, натянув какой-нибудь свитшот или свободную футболку, заплетя "колосок" и нанеся бесцветный бальзам на пухлые губы, становилась мной. Когда мы научились подражать манерам друг друга, познав собственное отличие от другой, так здорово наловчились "меняться телами", что даже мама, мимолетно обратив на нас внимание, могла нас спутать.
Вот и на работе эти забавы скрашивали наши вечера.