Лисовская изгаляется как может. Не удивлюсь, если по утру, рядом с заводом, будет припаркован миневен с цветами. Главного даже не смущает сверкающее кольцо на её пальце. Или он просто не придаёт значение этому факту, ведь у них носят на левой, что всегда ближе к сердцу?
Маюсь в неведении и недопонимании. Достаю телефон, считывая сообщение от Каца. Старый еврей сел в самолёт. Через три часа надо быть в аэропорту, чтобы его встретить.
— Милая, мы пропустим ужин за твоим флиртом, — бросаю наигранно ласково.
— Когда ты стал таким ревнивым, зайка? — парирует томно, не отрывая взгляда от главного. Тот уже реально стекает лужицей к её ногам. Готов по первому зову начать вылизывать её туфли, от острых носочков до высокой и тонкой шпильки.
— Блюду твою честь, дорогая. Поигралась и хватит. Закажи музыку для нашей потерпевшей. Пусть её облизывают не хуже самой королевы.
— Здесь канцлер, сладкий, — язвит со своей широчайшей улыбкой и шпрехает, мать твою, сексуально и гадко.
— Хоть Император, Юль, — рявкаю несдержанно и устало. — Мне надо, чтобы мисс Хелен завтра была в порядке.
— Этого он тебе обещать не станет. Тут свои нюансы.
— Значит в более хорошем состоянии, чем сейчас. И намекни ему, что нам ни к чему лишняя огласка. Пусть родственникам придумаю какую-то экстренную госпитализацию. Вирус, при котором ограничены посещения.
— Не принижай моё iq, зайка, — давит Лисовская, одаривая таким взглядом, будто в своём фирмовом шпагате уже давно занесла острый каблук к моей сонной артерии. — Я уже всё. Давно. Ему. Обосновала.
— Без ума от тебя. Как никогда, — морщусь, едва сдерживая порыв встать и свалить отсюда. Но сижу. Как телохранитель этой знойной особы, которой при желании по плечу горы. Была бы стоящая мотивация.
— Bis Morgen, — выводит звенящий голос. Вот тут уже я готов расцеловать ей и ноги, и руки. Лишь бы, бл*дь, на воздух быстрее! Или, как минимум, в машину. Да втопить газу!
Немец галантно встаёт, отдавая почести даме. Что-то нашёптывает, прикладываясь губами к протянутой ладони. Ладно хоть не облизывает, а едва прикасается. А я всё равно кривлюсь. Судя по фильмам, с этой нации станется!
— Кирочка, да ты расист, — одергивает Юлька с усмешкой, стоит нам только оказаться на улице.
— Ага, — поддакиваю невольно, — долбаный пацифист, иначе бы давно за тебя свернул ему шею!
— За это я тебя и люблю, — выводит сладко, прикуривая свою ментоловую. — Ты за меня горой в любой непредвиденной. А я за тобой, как за стеной, так что вести себя могу, как только возблагоразумится.
— У твоего мужа железные яйца, — смеюсь, представляя чужую безграничную выдержку. Я бы не потянул. Не Лисовскую. Вообще. Просто. Такую.
— Это доверие, Кирочка, — легко и свободно пожимает плечами. — Ты когда-нибудь непременно поймёшь. Когда найдешь своё. Я бы свихнулась если бы его ревновала.
— А как же собственнические инстинкты? — мысль не укладывается, но вызывает внутри одобрение.
— Мы же не звери, правда? В жизни ещё есть любовь. Среди лжи и хаоса. Я не осмелюсь называть это моногамией, — рассуждает посредственно, а я слушаю как прилипший и реально ей верю. — Скорее, я просто выполняю данные мужу обещания. Они для меня значат больше, чем одноразовый секс. Пусть фееричный и яркий. Или мне для подобного просто другой не нужен?
— Вам повезло, — констатирую пресно. В моём мире хороший секс встречается за хорошие деньги. Чем больше платишь, тем ощущения ярче.
— Отношения —это не везение, Кир. Это сложная работа, — комментирует, между глубокими и расслабленными затяжками. — Если бы всё было так просто, ты бы явно был сейчас ни один! Вообще поражаюсь, как такого крутого мужика ещё никто к рукам не прибрал?
— Так может я сегодня встретил ту самую? — задаюсь, вновь слетая в минор. Перед глазами моментально возникает блондинка. Маленькая. Тихая. Скромная. Самая нереальная из всех, кого раньше видел...
— Посмотрим, зайка, — заключает Юлька с усмешкой. — Время покажет. А пока организуй для меня что-нибудь сладенькое и кофе. Пора отправляться на встречу к Кацу.
Глава 5. «С*чка не захочет...»
Глава 5
- Лисовская -
— Яков Исаакович, — обнимаю лысеющего мужичка, покрывающего голову национальным убором. На каблуках я заметно выше, хотя он тоже не особо высокого роста. — Вы тот ещё бунтарь! Заявиться в эту страну во всём убранстве, — заговорщически шепчу, в ответ на поцелуй, который старик оставляет на моей щеке. И улыбаюсь его классической вредной ухмылке.