В данный момент Всеволод даёт показания в присутствии Каца. Моё рядом не требуется. Наоборот. Оно неустанно раздражает начальника. Это ощущается кожей. Включает все внутренние датчики, уверяя держатся подальше. Сэнсэй ещё долго будет припоминать мне этот проступок. После прошлого раза³, когда я единожды пошла против него за правое дело, наши дорожки едва не разошлись вовсе. Что ждёт меня в этот? Пошлёт ли он единственно верную ему женщину, если я вновь стану на сторону справедливости?
Ещё один вопрос на который у меня опять нет ответа. Мельчает фантазия, а раньше уверяли в обратном.
Набираю спецов. Монотонный голос в динамике тут же начинает озвучивать всю информацию, что нарыли за ночь по журналистке: место рождения; эмиграция в детском возрасте; смена гражданства, фамилии; успехи в учёбе, грамоты, звания; неспешный подъем по карьерной лестнице; номинации за последние годы, призы, аккредитации. Откровенно скучаю. Даже перекурить эту тягомотину как-то не хочется. Моя биография куда ярче⁴. А тут и придраться не к чему! Белая на белом. Ткнешь пальцем и не испачкаешь. Грязь отвалится разом. Или вовсе отскочит.
За плечами у Хофманн пара неудачных романов. Не столь длительных, без совместного проживания. Тянет хорошую девочку на паршивых парней? Или их к ней тянет? Вопросы. Вопросы.
По документам за ней числится отдельная квартирка на окраине. Не столь дорогая, но всё же. Район, вроде приличный. Родительский дом находится в пригороде. Там живёт мама и отчим.
Ни мужа. Ни детей. Ни даже собаки к тридцати, с небольшим аккуратным хвостиком. А выглядит младше. Или виной всему наше знакомство в больнице? Её взгляд? Состояние? Описание данное Киром?
Чёрт.
Уголки губ неминуемо опускаются вниз.
Ни мужа. Ни детей. Ни даже собаки.
Если здесь считается нормой строить карьеру до тридцати пяти, а только после уже планировать личную жизнь, то у нас всё в точности до наоборот. Толерантности нет. Быть не может. Менталитет атрофирует за ненадобностью лишние функции. Незримые «женские часики» слышат все неугодные. И каждый второй, при встрече, с широкой подлой улыбкой, не забывает уточнить о моих планах на расширение семьи. Бестактно раздаёт советы по их скорейшему претворению в жизнь. А здесь проще. Спокойнее. Хоть в этом можно порадоваться за блондинку, которой не посчастливилось познакомиться с Всеволодом.
— Компромат на неё какой-нибудь есть? — осекаю монотонно вещающий голос о крайних публикациях дамочки в местных изданиях.
— Естественно, — растягивает мои губы в ожидающей и многозначительной.
— Ну...
— Неоплаченный штраф за парковку в неположенном месте. Просрочила. Уже на три дня. Начислены пени в двухкратном размере.
— Это... — Издевательство. Вот то слово, которое я опускаю! А он решает, что уточняю конкретику. Вроде как, всё?
— Да. Это всё, — уверяет серьёзно. — Не доводите дело до суда, Юлия Александровна. Если на Кирилла Леонидовича не повесят реальный срок, то как минимум оставят метку об обязательных исправительных рабочих часах. При всём уважении, у нас нет подобного доступа, чтобы искоренить данную запись. Слишком много дублирующих инстанций на пути к главной.
— Спасибо. Я вас услышала.
Задумчиво пялюсь вперёд. Не вижу картинки. Мир смазан жирным штрихом. Моя действительность и внутренняя составляющая не всегда соответствует с тем, что является перед глазами. Пальцы сами по себе набираю знакомый номер, присущий Всеволоду, что отныне выводит на Кира.
— Слушай, Кирочка, может тебе обаять её, а? — начинаю задумчиво. — Расположить к себе. Тебе же понравилось с ней разговаривать, да?
— Юль, к делу, — заставляет стереть любой остаток улыбки. Отбивает желание шутить. Вовсе.
— Она чиста как Божий агнец. А тебе грозит пометка в личном деле, которую никто не сотрёт. Из благих побуждений, Кир, а вдруг у вас вправду что и получится? Все в плюсе: ты ей за психолога; она тебе...
— За шлюху? — недовольно завершает Левицкий.
— За шлюху она уже была с Всеволодом. Сомневаюсь, что ей понравилось.
Тяжело выдыхаю. Даже телефон отстраняю от уха. Накрывает осознанием: «как же хочется спрыгнуть со всей этой ситуации!» Как же хочется оставить разбираться с ней истинного виновника! Да заставить прочувствовать на себе всю её суть!
— Ну так что, гений-креатор, ты подкинешь ещё парочку годных идей или я тут своими силами справлюсь? — Язвит Кир, без перехода, извещая серьёзным: — Кац скинул сообщение, что завтра у них очная ставка. Всеволода отпустят под подписку только после неё. И то, если мисс Хелен признает, что не ощущает для себя опасности в этом шаге властей.
— Ты же ей объяснишь...? — сглатываю, сама теряясь в продолжении фразы. Что объяснит? Будто Всеволод паинька, а ей просто не повезло? Одного взгляда на него достаточно, чтобы опровергнуть озвученное. Одного ответного презрительного на неё станет достаточно, чтобы девушка его посадила и аннулировала амнистию. Как быть? Моя голова скоро лопнет от этих вопросов, оставшихся без ответа.
— Я просто продолжу разговаривать с ней, Юль. Выходил к автомату, чтобы взять две порции кофе. Ты вовремя вписалась. Иначе бы не ответил. Приеду, как освобожусь. Найди себе пока какое-нибудь развлечение.
— Купить билет домой и не мешаться вам под ногами? — губы от обиды сводит судорогой. Дрожат. Да и зуб на зуб порой не попадает. На глаза наворачиваются слёзы. Подмывают тушь. Склеивают ресницы. Эти дни всё им не так! Словно я не стараюсь! Солидарные, мать твою!
— Купи, — осаждает Кир подрывая плотину. Ручейки беспрепятственно катятся по щекам, остужают чувства и мысли. — Если ты не можешь, то я справлюсь здесь без тебя.
— Не могу что?! — выпаливаю не своим голосом. Слишком зло. Слишком отчаянно.
— Собраться, Юль! — ответно прикрикивает Левицкий из трубки. — Сконцентрируйся на своей работе. Проверь, чтобы информация никуда не ушла. Заставь работать на тебя местные СМИ. И оставь мне девчонку, окей? Не лезь. Сюда. Пожалуйста.
— Конечно, Кирочка, — вывожу, сжимая челюсти до ощутимого скрипа. Никогда не подозревала, что можно кого-то ненавидеть всеми фибрами души. Что сгусток эмоций может носить чёткое имя. И не важно сейчас на чьей стороне справедливость. Кир сделал свой выбор. Я сделала свой.
На экране открыт общий чат для всех, кто мне подчиняется. И в него отправляется единственный короткий запрос:
— «Хелен Хофманн. Журналистка Die Zeit. Закопать».
— «Сроки?»
— «Немедленно».
_______________
³ Replay
(История Всеволода и Кристины.)
⁴ Error. Лимит попыток исчерпан
(История Юли и Кости).