Он её даже не помнит
- Лисовская -
Нельзя спорить с женщиной, имеющей власть.
Вернее можно. Тактично. По-другому опасно. Если мужчина вместо аргументов может использовать силу, то женщина хитрость. И неизвестно чей удар выйдет точнее. Но кому-то точно от этого станет больно.
— Привет, — перехватывает муж у порога серого здания. Цепляюсь за его голос, как за соломинку. В кабинет для допроса абсолютно не хочется. Но, поговорить с Всеволодом теперь просто необходимо. Внутри до сих пор что-то дребезжит. После спонтанного решения, на которое спровоцировал Кир. Внутри вибрирует. Злость всё ещё затмевает глаза. Давит на виски. Будоражит рецепторы. Всё вокруг ощущается ярче. И гнетет неизбежностью.
— Всё хорошо? — прислушивается он к дыханию в трубке. Моё не похоже на ровное. Оно отвечает за меня, поясняя, что с моральным надрывом я так и не смогла вовремя справиться. Воздух клокочет. Бьётся о динамик рывками. Проясняет моё состояние.
— Коть, я устала, — сажусь на деревянную лавочку, не заботясь об её чистоте. Прикрываю глаза, поясняя ему абстрактными фразами: — Они тут столько всего натворили. Не знаю за какую ниточку дёрнуть, чтобы быстрей всё распутать.
— Так может и не надо? — задаётся тем же проницательным, что и я. — Оставь. Пусть разбираются сами.
— Это очень заманчивое предложение. Обсужу его со своей совестью на досуге.
— Обо мне с ней тоже поговори, — издевается мягким смешком, а я впервые за этот день улыбаюсь. Оттого, что представляю его улыбку. Единственную из всех, на которой, как и прежде, до сих пор, залипаю.
— Я стараюсь оказаться дома как можно быстрее.
— Верю, — выписывает снисходительно. — Когда тебя ждать?
— Как только...
— Дергай за любые ниточки, Карамелька, — выводит отмашкой, снимающей любые запреты. — Я уже соскучился.
— Я тоже.
Ещё до того, как уехала. Ещё до того, как узнала об этой поездке. Наша связь сейчас, ощущается очень тонкой, как никогда. И нет, это не очередной кризис семейной жизни. Нет их по сути, если двое друг для друга важны. Это... Страх перед будущим. Неопределённость. Нереализованное материнство и желание подарить ему наследника. С такими же глубокими темными глазами. С тем же вредным характером. И с вечной борьбой за справедливость.