Левицкий подходит со спины абсолютно бесшумно. Проговаривает тихим шёпотом рядом с ухом:
— Ты должна меня понять. Я не мог поступить иначе.
— Да пошёл ты! — выпаливаю громче положенного. Отстраняюсь от него, как от прокаженного. Всем своим видом уверяю, что не хочу видеть, но и слышать этого наглеца. Нервы с ними, итак, шалят, а он, зараза, ещё подкрадывается в своей привычной манере!
— Это было глупостью с его стороны, — протягивает задумчиво. Мозгует. Точно прокручивает перед глазами ходы сложной партии и думает, на каком из них мог облажаться. — Бажену оставалось поставить подпись и с него были бы сняты все обвинения. Я всё просчитал, Юль. Откатил назад. По возможности. Проплатил.
— Ты лишил меня права голоса, а Сэнсэю навязал свои правила игры. Считаешь, что теперь просто достаточно извиниться и всё станет как прежде?
Мой голос переполнен откровенной издёвкой. Его серьёзен и холоден, а ведь когда-то я была уверена, что Кир не способен общаться подобно Сэнсэю. Казалось он и вовсе не повзрослеет! При всех своих умениях и способностях останется всё тем же мальчишкой, готовым под*бнуть любого при первой возможности. Однако, время не властно и над чувством юмора. При нашей работе оно атрофируется за ненадобностью. А после всей этой заварушки... Боюсь мы и вовсе разойдемся в разные стороны.
— Я просчитал..., — начинает устало.
— А он привычно взял и переиграл тебя, да? Всё. Хватит нелепых объяснений. Сейчас я передам бумаги и вернусь сюда только завтра. Не хочу на сегодня больше, — тараторю, не позволяя ему вставить и слова. — Ни его. Ни тебя. Ни всей этой х...
— Юлечка Александровна, — осекает Кац выкинуть истлевшую сигарету. — Вы обещали старику такси. Прошу вас, как можно быстрее избавиться от этого тяжкого бремени. Быть обязанной кому-то слишком накладно. В наше время лучше вообще не обещать. Так вы не окажетесь понятой превратно, в стремлении создать о себе благоприятное впечатление. И не прослынете...
— Лицемером, — дополняю с улыбкой. А взгляд так и спрыгивает со старого еврея на Кира. — Вы правы, Яков Исаакович. Даже я не опустила бы нашего общего знакомого так тактично. Кстати, ты заметил, что нашему адвокату даже западло с тобой поговорить, после всего, что ты натворил? — ласково уточняю у Левицкого, что стоит скривив губы. — То-то же. Боюсь даже представить, чем тебя по головке погладит Сэнсэй, когда выйдет!
Разворачиваюсь перед ним на каблуках и устремляясь к дверям из которых не так давно вышла. Перед ними стоит конвоир, позволяющий вновь попасть внутрь. Очередной контроль. Прописываю краткую опись «посылки» для передачи. Досматривают, словно в бумагах так легко пронести монтировку. Ощупывают. Нервируют. И добивают короткой речью:
— Обвиняемый отказался от встречи. Оставьте бумаги. Ему передадут их позже.
Натужно улыбаюсь и прошу карандаш. Вывожу быстрым почерком поверх одной из бумаг:
«Не заставляй меня поседеть раньше времени. Как твой референт — я готова терпеть некие неудобства, но, как единственная верная тебе женщина, требую к себе большего послабления. Имей совесть, Сэнсэй. Выйди победителем, а не побежденным.»
Передаю документы мужчине в форме. Кокетливо улыбаюсь на лёгкую поволоку во взгляде. Задираться нельзя. Подрывать репутацию тоже. Если Всеволод, что-то вбил себе в голову, его не переубедишь и не остановишь!
Такси. Заказываю по пути на выход. Кир молчаливо стоит рядом с Кацем. Старый еврей делает вид, что устал. Или же откровенно презирает приемника хозяина? Одно другому не мешает.
— Я вас отвезу.
— Спасибо, не стоит. Всеволод отказался меня принять, — проговариваю нарочно медленно, чтобы этот идиот наконец-то осознал, чего добился своими благими намерениями. — А это значит, ты влип намного серьёзнее, милый, — давлю интонацией и показным спокойствием. Меня учили держать лицо и не в таких ситуациях. В разговоре с Киром это вообще даётся легко. Я знаю его не первый десяток лет. Мне заметны любые блоки, что он выставляет в ответ. — Задумайся, — добиваю заговорщическим. — Или заготовь свою последнюю речь. Если Всеволод пойдёт до конца и раскроет карты перед судьей, то на хороший срок влетите вы оба. Подделка документов — серьезная статья.
— Он не зайдет так далеко, — парирует Кир, с меньшей уверенностью, на какую способен.
— Что ты знаешь о его прежней жизни, до переезда в Северную?
— Ничего, — констатирует глухо.
— То-то же, — заключаю ехидно. Наслаждаюсь своим превосходством, впервые за вечер. — Нам ничего не известно, кроме факта о его разводе с бывшей женой. Кем он был? С чего начинал? Всеволод досконально стёр свою личность.
— Намекаешь, что легко проделает это дважды? — усмехается, а сам понимает, что такое вполне возможно.
— Всё зависит от тебя и твоего следующего хода, — отворачиваюсь к такси, в которое уже молча садится Кац. — Кстати, Сэнсэй проболтался, что ты вечно проигрываешь ему шахматные партии. Потренируйся, милый. До завтра ещё есть время.