***
- Всеволод -
— Лисовская, столько лет держал тебя рядом и понятия не имел как ты целуешься, — выдыхаю смеясь. — Ты пахнешь сладостью. Она теперь и на языке тоже.
— Это вкус свободы, Сэнсэй, — издевается протяжно, лукаво. — Ещё раз такое провернёшь, — наращивает слог, а сама уходит едва ли не в шепот, — я покажу тебе пару убойных приёмов, которым муж научил в плане самообороны.
— Непременно, маленькая, но позже, — заключаю самодовольно. — Наша публика покинула зал, так что снижай градус радости от ожидания встречи.
— Не могу, — вторит звонко смеясь. — Я правда ждала твоего освобождения.
— Пойдём за это напьёмся?
— А как же предостережение суда?
— Это всё завтра, а сегодня... слишком обременительно.
Фривольно обнимаю её за талию, уводя в сторону выхода.
— Карамельный вкус навсегда закрепится в сознание ассоциацией о свободе.
— Значит ещё повоюем?
— Проигранный бой — ещё не война. На ней все средства хороши и нет компромиссов.
— Люблю, когда ты в настроении, — отзывается тихо.
— А ты не плохо целуешься, — поддакиваю с улыбкой.
— Заткнись, ради всего святого! — тянет и едва не сплевывает. — Фу, Сев, блин. До сих пор противно!
Всё закономерно
- Лисовская -
— Что это было вообще? — уточняю постно, слегка отойдя от шока. Лёгкое и непритязательное настроение быстро улетучилось. Осталось смятение, недоумение и прочая неприглядная гадость.
— Что лучше всего отворачивает женщину от мужчины? — парирует Всеволод вопросом на вопрос. — Конечно наличие другой женщины. Тем более такой, как ты.
— Даже не надейся получить прощение такими дилетантскими комплиментами.
Улыбка на его губах становится шире. Я прекрасно знаю на что способен начальник при общении с женщинами. На моем веку рядом с ним была ни одна. Сотня. Кто-то с достаточным постоянством, кто-то крайне поверхностно. Большинство не фигурирует в моём блокноте и картотеке Кира. Нам о них ничего не известно. Это те, кто был снят Баженовым на одну ночь. Те, кому не обязательно после отсылать презенты или цветы с извинениями за грубость. Те, кому сойдут и такого рода «комплименты». А других он мог часами убалтывать. Ради эстетического удовольствия. И прочей более извращённой фигни. Ведь любая из них, находясь словно под гипнозом леденящих, властвующих глаз, уже спустя секунды общения тет-а-тет, была готова опуститься перед их хозяином на колени.
Исключением из правил стали двое: бывшая жена, подарившая Всеволоду наследника (та ещё сука, истрепавшая даже мне большое количество нервов), и Кристина(идентичная копия внешне и полная противоположность Алисе. Единственная женщина, что на протяжении всех последних лет порождала во Всеволоде какие-то светлые чувства; желание делать добро, пусть и номинально, для галочки, но всё же...). Боюсь даже представить какой станет третья женщина в его жизни. Судя по всему ждать этого момента мне придётся достаточно долго. Настроение Баженова не позволяет надеяться на то, что в ближайшее я смогу переложить с себя заботу о нём на чьи-то хрупкие плечи.
— Моя совесть теперь далеко не чиста, Сэнсэй, — фыркаю, не находя себе оправдания.
Столько лет рука об руку. Всеволод научил меня доверять ему и безропотно подчиняться приказам. Возможно, поэтому я и ответила. На поцелуй. Столь разительно отличающийся от родных и привычных. Приняла его жест как приказ. Хочешь-не хочешь — исполняй. Надо!
— Придётся найти повод и покаяться перед мужем, — выдыхаю натужно и схлопываясь морально. Закрываюсь. Как тот краб, в своей ракушке. Не хочу больше лишних эмоций. Не сегодня. Хватит. Достаточно.
Кац остался на территории завода. Осматривается. Присматривается. Так же исполняет озвученные приказы. Кир? Кто знает. Этот, передо мной, за свои финты теперь не отчитывается. Возможно успокаивает журналистку. Надеюсь, хотя бы с защитой.
— Твой муж далеко не идиот, чтобы поверить в подобную постановку, — голос начальника звучит спокойно и ровно. Всеволод не извиняется за содеянное, а повторяет, интонацией, в паузах, давит без слов:
« Так было надо».
— Что дальше? Отпустишь меня домой и разыграешь перед ней сольную партию? Выведешь на эмоции? Сделаешь меня сукой, которая всё же предпочла тебе мужа? Тебя вообще не смутило, что все эти дни она наблюдала моё кольцо? — выдыхаю пулеметную очередь слов, он слушает, не перебивает. Продолжает неспешное движение. На улицу. По лабиринтам из серых, невзрачных стен.