— Это не твои проблемы, — отзывается тихо. Тяжёлая дверь глухо хлопает за нашими спинами. Выходим на воздух. Я привычно. Он впервые за эти дни. Останавливается у входа. Глубоко вдыхает. Визуально наполняет полную грудь. Вздымает вверх. Широкую. Крепкую. Выдыхает с чувством. Упоительно. Красивый. Статный. Тяжёлый. Именно этим сочетанием когда-то он покорил меня с первого взгляда. Не как сексуальный объект. Как мужчина. От созерцания которого невозможно оторваться. В нём столько тайн и загадок. Настоящая головоломка. Задачка повышенной сложности с максимальным количеством звёздочек. Как я могла не захотеть с ним работать? Пришлось придумать целую схему, чтобы и он захотел этого тоже.⁴
— Как много мы не замечаем за серостью повседневности, — философствует, искривляя мои губы гримасой.
— Ты ещё скажи, что за эти дни всё осознал и отныне станешь жить абсолютно иначе? Капиталы свои спустишься в утиль. Вернее, от чистой души раздашь на благотворительность простым людям. Безвозмездно. Начнёшь волонтерствовать как Кристина. Станешь уважать весь женский пол, а не только меня. И то, когда слишком прижмёт и не останется никого рядом. Общаться станешь на равных со всеми, а не с высоты своего улётного статуса?
— Лисовская, ты себя плохо чувствуешь? — задаётся с реальными нотками переживания, а взгляд так и пронзает меня насквозь острым сарказмом. Не стоило разглагольствовать так беспечно. И женское имя припоминать, тоже. — Язык сегодня излишне подвешен. У меня есть сын на то, чтобы спускать в унитаз заработанное по́том и кровью. С какой стати я должен раздавать своё тем, кто умеет лишь ныть, а ради дела не пошевелил и пальцем?
Тяжело вздыхаю, не находя аргументов. Да, Всеволод не святой. Далеко даже. Но он умеет работать. Пахать. С ним мало кто сравниться в тонкости склада ума. В умении увидеть. Услышать. Усвоить. Проанализировать.
— Я стольких поставил на колени, и стольких заставил испытывать животный страх, при одном только упоминании о себе; заставил исходить желанием без ропота, до блеска вылизывать мои ботинки... — затихает, без продолжения. Недовольно качает головой. — Ради чего, Юль? Чтобы к преклонным годам остаться ни с чем, но при этом иметь чистую совесть? Мне ею что, подтираться после?
— Поехали на завод. Тебе надо отдохнуть от всего...
— Наотдыхался, — хмыкает членораздельно. — Поехали в бар, там и обсудим стратегию на ближайшие дни.
— А если тебя...? — затихаю под взглядом, что проводит ещё один тест на мою адекватность.
— Считаешь потерпевшая в свободное время подрабатывает в стриптиз-клубе? С этой сучьей породы, конечно станется, но насколько я помню, подобным шлюхам из инфополя в трусы деньги я ещё не пихал.
— Прекращай, — прошу умоляюще. При одной только мысли, об этом деле, по телу пробегает неприятная дрожь. Кир уверял меня, что не мог поступить иначе. Что она достойна защиты. От того, кто сейчас, стоя напротив, так беспечно уверяет меня в обратном. Но чёрное, не со всех сторон выглядит одинаково. Правда? У этого цвета так же сотни тонов и оттенков.
— Вызывай такси, — командует, параллельно прикрывая на солнце глаза. Оно клонится к очередному закату. Умирает. Уступая главенство тьме. Разбрасывает по небу яркие всполохи. Как последние попытки к сопротивлению. Чтобы утром вновь восстать из пепла и разгореться в новую силу. Закат — маленькая смерть. Рассвет — новая, неоспоримая жизнь. Первую я проведу рядом с Сэнсэем. Ко второй вернусь к мужу. Всё логично. Всё правильно. Закономерно...
Такое бранное слово, не вписывающееся в нашу ситуацию. Наряду с ним, мысли то и дело возвращаются к журналистке, что курирует Кир. К той, кого взялся от всех защищать и беречь под своим новым началом.
— Ты обещаешь вести себя хорошо, пока я буду в отъезде? — выдаю неуверенно, одновременно руша и его маску довольствия жизнью.
— Чемодан не разбирай. Вскоре вернёшься на очередной пересмотр дела.
— Сев... — голос падает вниз, вызывая в груди ощущение пульсирующей, тянущей боли.
— Сто пятьдесят часов, — хмыкает сухо. — Не издевайся. Хорошо, если я выдержу пару дней в этом серпентарии. А может не осилю и единого.
Поджимаю губы. Собираюсь вызвать такси, предварительно уточнив адрес прибытия, а пальцы сами по себе набирают нужный контакт и прописывают быстро, бесшумно:
— « Присмотри за ним в моё отсутствие. Пожалуйста. От этого так же зависит и её дальнейшая жизнь и безопасность.»