Засмотрелись... Заслушалась
- Хелен -
Поведение людей в разных ситуациях — это критерий, складывающийся из воспитания, принципов, образования. Здесь, как в известной пословице: «Счастливый человек не станет обсуждать недочёты окружающих. Он просто их не заметит.»
Мои же видны всему окружению. Толи пословица врёт, толи счастливцев среди них раз и обчёлся.
— Хелен, — радостно повышает голос одна из коллег, стоит мне только переступить порог кабинета Эммы. Имя этой блондинки не единожды примелькалось мне в списках тех, кто с остервенением обслюнявил все подробности произошедшей со мной ситуации. И сейчас, ей будто невдомёк, что она выдернула суть из контекста; щедро облила меня грязью и прочей субстанцией от которой так и хочется быстрее отмыться.
Монотонно киваю, ожидая продолжения её монолога. Девушка буквально ёрзает на стуле, желая высказаться прилюдно «в свою защиту». Обелить репутацию. Или же торнуть меня носом ещё сильнее? Такой исход видится более явным.
Эмма и вовсе сидит какая-то отстранённая. Откровенно любуется мужчиной «в моём подчинении» и ничего не замечает вокруг. В который раз ловлю ассоциацию, что этот тип обладает талантом пудрить мозги, сродни гипнотизёру.
— А мы с Кириллом как раз обсуждали твои новые обязанности, — сладко протягивает блондинка, изгибаясь перед мужчиной мартовской кошкой. Материал её рубашки в районе груди так и натягивается, грозясь произвести пуговицами предупредительный выстрел. Или артиллерийский залп, если девушка согнётся над мужчиной слегка пониже. — Как хорошо, что ты теперь помогаешь в архиве, — обращается она ко мне с явной издёвкой. — Писать ты никогда не умела. Весь материал запарывала своими пацифистскими взглядами, а тут хоть руки будут при деле.
— Так я пойду? Если вы уже всё обсудили, — уточняю с рабочей улыбкой, пытаясь не падать в своих же глазах. Не скатываться так же низко, заключая сделку с собственной совестью. Однако, моему оппоненту и этого мало. Она пытается растоптать меня ещё жёстче. Пройтись по горлу острыми каблуками. Не забывая при этом улыбаться в глаза.
— За что тебя только Феликс любил-то, а? Тянул за собой вечно. Подкидывал самые острые темы. Уехал и правильно! Хоть жизнь теперь себе не испортит!
Истерично фыркает и едва ли не сплевывает сквозь идеально белые зубы. Брызжет ядом. Именно это ощущение она вызывает, при взгляде со стороны. Человек, от которого ранее слышалось лишь прилюдное лебезение сейчас предстает передо мной откровенно невменяемым и жестоким. Или прав бывший, утверждающий, что я до сих пор слишком доверчива и наивна в отношении людей?
— Тебе такое простое задание дали! — повышает она голос, убеждая гостя в правоте своих слов. Словно другие аргументы, кроме крика, ей уже не подвластны. — А ты опорочила репутацию хорошего человека, да ещё и редакцию втянула в громкий скандал!
— Нас часто недооценивают окружающие, — цитирую в философской манере лекции психолога, что обязали посещать. — Однако, это не всегда наша вина.
Хмурится, приоткрывая искривлённые губы.— Это к чему...? — принимает на свой счёт, в миг ощетинившись и сбросив остатки маски в которой так хотела понравиться невольному зрителю.
— Благодаря этому делу мне назначили десятки часов для общения с удивительным человеком, — поясняю, стараясь не уводить в сторону взгляд. Он наблюдает. Как охотник. За каждым мимолётным движением. Чувствую. Кожей. Вместе с опасностью, что витает вокруг него в воздухе. Это как сирена, вопящая всему окружению: отойти, не приближайся! Но все так и льнут, словно не слышат! И мне приходится. Рядом. Держаться. В противовес тому, что кожа под одеждой покрывается слоем ощутимым, противных мурашек. — Я пойду на своё новое место, — заключаю смиренно. — Не стоит огорчать моего психолога. Удивительный человек. Просто слов нет. Мертвого поднимет, при желании! Пятьдесят часов. Не представляю, сколько бы я заплатила за подобные консультации! Если хочешь, дам контакт, — роняю в сторону девушки, что ощутимо прокручивает в мыслях чем же меня ещё уколоть. — Только боюсь ты не потянешь, — всё же на эмоциях опускаюсь до грубости. Заключая с нервным смешком: — Но рядом есть тот, кто может устроить тебе череду бесплатных сеансов.
— Да пошла ты! — бросает несдержанно. Раскрасневшись сразу. Словно я озвучила совершенно не то, чего она хочет.
Наперекор всему единственный мужчина в кабинете молчит. Будто привыкший к постоянным женским разборкам вокруг своей личности.
Он вообще по большей мере молчит при всех наших встречах. Сколько их ещё предначертано впереди? К сожалению, немало. Только, отчего-то это молчание рядом с ним даётся сложнее, чем самый изматывающий монолог. Я трачу силы ежесекундно. На то, чтобы укреплять броню. А он сносит её к чертям одним взглядом. И я раз за разом пытаюсь восстать из пепла. Пребываю на грани раздрая.