Пытаюсь доказать Кириллу... Как же не стыкуется с ним это имя. Словно пиджак с чужого плеча. Какое-то слишком слащавое, неподходящее. Тёплое. А в его глазах лёд, а от имени должно веять холодом. Диссонанс. Легче просто про себя звать его по фамилии.
— Напомните мне ваше имя, — обращается он к моей коллеге, что так браво держала ответ. Голос звучит манерно. Натянуто. И пугающе тихо.
— Миа Фишер, — проговаривает дерзко, вновь пытаясь включить режим обольстительницы. Опускает полное имя, но именно этим подписывается. Фамилией и инициалами.
— У меня есть несколько вредных привычек, — начинает нарочито медленно мужской голос. Выводит фразы с лёгкой хрипотцой, обращая в слух двух из трёх присутствующих вокруг женщин. Я единственная, стою с закрытым ртом. Двое, на лету глотают каждое озвученное им слово. — Одна из них: я читаю новости с самого утра. За последние два месяца фамилии успели примелькаться перед глазами.
Фишер улыбается, ожидая похвалы, как собачка, вовремя принесшая тапочки. Эмма в досаде кусает губы. Её фамилия наверняка будет ему не знакома.
— Банально. Жалко. Убого. Пожалуй все ассоциации, что вызывает у меня прочитанное под подписью М.А.Фишер.
Блондинка широко распахивает глаза. Ресницы заходятся судорожным танцем. Если бы не уточнение, она бы посмела опротестовать. Но он произвёл контрольный в голову. Без вариантов. Мария-Августа Фишер. Глупо даже подавать голос.
— При этом, — продолжает бесстрастно, не обращая на поднятый градус эмоций. — Я помню так же и Хофманн. — Невольно хмыкает, словно пропуская мышечный спазм. — В последние дни, пришлось ознакомиться с этой фамилией даже поболее. Но факт, остаётся фактом: это читаемо. Просто, но в то же время изысканно и утонченно. В ней чувствуется стиль письма, а предыдущее идёт под копирку. Единственное, с чем, пожалуй, я соглашусь — она освещает не то что должна. Обыденность не ровня Искусству.
— Спасибо, — невольно роняю, понимая, что тоже стою с приоткрытым ртом. И слушаю. Глотая каждое слово.
Очнувшись, резко увожу взгляд, спотыкаясь об его усмешку.
— Это непредвзятое мнение обывателя по поводу всей этой вашей писанины. Моя нелюбовь к журналистам от этого не становится меньше. И даже более глубокое декольте, — плавно описывает в воздухе круг, намекая на Фишер. — Этого не изменит. Если с любезностями на сегодня покончено, то можете проводить нас с Фрау Хофманн в архив. Возможно там, среди пыли и грязи будет что-то более стоящее.
Эмма поднимается с постным видом. В руке зажата связка ключей. Узкие губы растянуты в тонкую линию. Визуально сброшенные годы вернулись на прежнее место. И если, этим монологом гость рассчитывал на теплый приём...
Кого я обманываю? Складывается впечатление, что он сделал всё, чтобы у окружения возрасло желание его выгнать. Не логично и не объяснимо. К чему это всё? Да, только, отчего-то это становится второстепенным при анализе предыдущего разговора... Как ловко он сменил угол зрения. И как банально я потеряла связь с реальностью. Засмотрелись. Заслушалась...
Сто пятьдесят часов. Господи...
Глава 8. Удиви меня
Глава 8
- Helen -
«Даже среди пыли и грязи виден настоящий алмаз...»
Философствую про себя, замыкая цепочку идущих в архив. Мужская походка отличается особой статью и выдержкой. Уверенностью. И это странно, но для меня она непривычно тихая. Абсолютно беззвучная, если быть честной. Я специально прислушивалась. На его дорогих и изысканных классических ботинках есть небольшие каблуки. Это заметно при ходьбе. Они должны чеканить тяжёлый шаг владельца. Только он словно призрак.