Его искренняя улыбка не позволяет высказать, что я думаю на этот счёт. Припомнить почти тринадцать лет брака в которые не предохранялись ни разу. Но... Кир реально уверен, что это поможет. Зачем разочаровывать людей в своей вере? Для каждого она разная. А его смешена с добротой и заботой. Молчаливо киваю нахалу. Колыхать во мне чувства позволено лишь трем мужчинам в жизни: мужу, начальнику и ему. Оттого, в ответ просто благодарственно улыбаюсь.
Колбаски. Копчёные. Пряные. Их запах настигает нас за десяток метров от входа в столовую. Скупо киваю всем, кого представляет мне Кир. Его знание языка слишком поверхностное, но он умеет здороваться без акцента. И с серьезной миной встречать всё поступающее. А ещё хмурить брови. И смотреть так, что собеседник волей не волей сам отвернется, прекратит нежелаемый им разговор. Я же прислушиваюсь. Запоминаю. Спасибо бабуле за тягу к гуманитарным наукам и языкам! Если бы ни она, не знать мне разговорного немецкого и английского. С первым я, кстати, справляюсь лучше. Истинные мужчины не должны быстро балаболить! Именно на немецком я слушаю их жёсткость и размеренность в удовольствие. А американцев, просто терпеливо выслушиваю.
Наш стол завален невообразимым количеством разнообразных закусок. Слюнки текут при одном взгляде на всё это многообразие. С давних лет(вернее с момента законного подтверждения о наличии сына у Великого и Всемогущего от бывшей жены), немецкая и швейцарская кухня по праву в моих фаворитах. Засранец давно вырос, а моё появление в доме его отчима сократилось до минимума. Теперь Марк и сам способен прилететь в другую страну или обсудить всё по телефону с родным отцом. Я лишь корректирую эти встречи и бронирую необходимые билеты. А раньше мне приходилось выступать нейтралитетом между двумя акулами, что готовы не просто перегрызть друг другу глотки за этого мальчика. Любой из них сожрал бы соперника целиком. И даже не поперхнулся. Но психологический портрет Марка после развода «родителей» итак желал лучшего. А когда его уведомили о том, что родной папа-швейцарец не является его биологическим отцом... Всеволоду пришлось приложить много усилий для того, чтобы вообще после начать общаться с этим пацаном. А мне ещё больше... Ведь яблочко от яблоньки... Порой кажется, что сын способен переплюнуть Всемогущего в его бесстрашии, дурости и упорстве! Кому терпеть заскоки обоих...? Вопрос риторический.
Первыми людей в форме замечает Кир. Его фирменный прищур сложно с чем-то перепутать. Он постоянно сканирует местность и всегда точно знает расположение запасных дверей, охраны и калибр патронов в пистолете у них за пазухой.
— Это нормально? — задаю тихо, наблюдая за приближением с дежурной улыбкой.
— Нет, — процеживает сквозь сомкнутые свои.
— Значит молчи, — командую, не опуская уголки губ.
Кратко приветствую полицейских. Сухо прошу не начинать разговор в присутствии подчинённых. Предлагаю им выйти на воздух. Нехотя соглашаются. По лицам заметно: они жаждут огласки. При этом, даме всё-таки уступили. Бросаю на Кира многозначительный взгляд и выхожу первой. Не останавливаюсь у входа, а ухожу вглубь. Метров на пятьдесят. И уже после заявляю о готовности выслушать всё поступающее.
Речь длится дольше, чем я ожидаю. Стараюсь не перебивать. Кривлюсь от режущей хрипотцы тяжёлого голоса. Отвлекает. Слишком многое. От того, чтобы уловить нужную суть.
Но и без переводчика ясно одно: мы их заботим, но не так сильно как Всеволод. Вернее, начальник охраны Баженова В. А - Кирилл Леонидович Левицкий. Тот, под чьим именем проживает здесь сукин сын, подкинувший нам не маленькие проблемы.
— Как я могла упустить из вида эти два обстоятельства... ? — бурчу себе под нос, кусая в досаде губы.
— Да что вообще происходит? Что они говорят? — нервно вскрикивает Кир, которому надоело молча и безучастно стоять рядом. — Юлька, бл*дь! Давай уже переводи!
— Я не... , — вывожу дрожащими губами, сбиваясь с мысли. Дышу через раз. С каждой фразой текст становится жёстче и чище. Понимаю. Но противлюсь этому. - Многочисленные... Крайне... Да, блин! Состояние...
— Ты о чём вообще?
— Сама не знаю! — вспыхиваю яростью, не желая складывать всё воедино. Не хочу! Ну, пожалуйста! — Я не учила подобное и вырываю обрывки фраз из малознакомого диалекта! — уже кричу на Кирилла. На полицейских нельзя. А хотелось бы заявить, что они несут полный бред! — Их интересует наша... , — путаюсь в мыслях и языках. — Принадлежность. Необходимо сдать паспорта и открыть доступ к файлам камер наружного наблюдения. Им требуется от тебя письменное разрешение для охраны. А далее нам... Чёрт, Кир... , — едва не оседаю от настигшего осознания. Чужая страна. Чужие законы. И мне грозит подписка о невыезде? Как объяснить это, не вдаваясь в причины, лучшему адвокату Северной столицы, что по совместительству является моим мужем? Широко распахиваю глаза, ошарашенно смотря на коллегу. - Похоже нам требуется адвокат.