— Карамелька, ты же помнишь о том, что я всегда жду тебя дома? — родной голос согревает теплом, присущим лишь ему одному. Обволакивает бесперебойным доверием.
— Помню, — подтверждаю кивая. Он не видит, но мне это надо. Захожусь, как китайский болванчик. Оглашаю заветное «да» на всё, что даже ещё им не озвучено.
— И про то, что наш дом - это мы с тобой, а не что - то материальное, тоже помнишь?²
— Да, Коть, — шепчу в ещё большей досаде. Вместо того чтобы находиться там, где должна, я обязана решать чужие проблемы. Несомненно - это моя работа, но... В этот раз Всеволод зашёл слишком далеко и порядком перегнул палку.
— Я люблю тебя, — доносится сквозь динамик.
— Я тебе верю, — парирую абсолютно бездумно. Моя в него всегда выше и глубже любви. Он - мой мир, в котором кручусь на своей орбите. И никто другой не способен стать большим.
— Звони и прилетай в любое время.
Прощаюсь и вытираю на щеках слёзы. Гормональная терапия не прошла даром. Я стала ещё более эмоциональной. И, в довесок, совсем плаксивая.
— Кац будет к ночи, — заявляет Кир, приобнимая меня за плечи. — Соберись, Юль. Нам нужно в участок и в больницу к этой журналистке. Если её надоумят раздуть скандал... Нет, мы её показания по - любому купим, но...
Не договаривает. Да этого и не нужно. Мы с ним давно интуитивно понимаем друг друга. Десять лет работы бок о бок. Поэтому лишь киваю и Кир, так же в обнимку, ведёт меня на стоянку. К неприлично дорогому и броскому автомобилю. Усаживает на пассажирское. Сам уходит за руль. Включает подборку любимой музыки и топит на газ.
У участка мы оказываемся раньше, чем я успеваю осмотреться по сторонам или запомнить дорогу. Серое трехэтажное здание кажется неприятным и мрачным. В него не то, что заходить не хочется. Возникает желание и вовсе обойти его стороной.
— Не болтай лишнего, — прошу Кира. — И, пожалуйста, не свети лишний раз документами. Отпечатки тоже желательно приберечь для себя. В случае чего, топишь за то, что мы ждём приезда нашего адвоката. Нам законодательно разрешается не свидетельствовать против Всеволода. Вернее, против твоего начальника охраны, уважаемый господин Баженов.
— Ясно, — сдержанно кивает, не обращая внимание на выпад, и помогает мне выйти.
— Не забывай, чью роль ты играешь, — повторно напоминаю между делом. — Всеволод бы не позволил себя надолго задерживать и чрезмерно опрашивать!
— Не нуди, — фыркает недовольно. — Я два месяца в этой шкуре и пока никто о подмене не догадался. Паспорт чистый. Всё сделано официально.
— Кирочка, я уже хочу домой, — поджимаю губы, а после выпаливаю на выдохе: — Это я её к нему послала! Вернее к тебе. Приказала охраннику на КПП задержать на часок, чтобы была не такая смелая. А потом ты меня так ошарашил... да и Сэнсэй не лучше...
— Юлька, выкрутимся, не ссы, — прижимает к себе и целует в щеку. По-дружески. Как обычно. — Хуже ещё не было, но когда-то надо повышать ставки!
— Ты расскажешь ему? — искривляю губы, предвкушая расплату.
— Нахера? — усмехается в голос. Смотрит на меня, как на полоумную. — Он сам виноват. Даже если на её месте была шлюха, мы бы с тобой так же тусовались у этого здания. Просто наказание было бы слабее. Или заплатили бы по итогу гораздо больше.
— Всё равно не могу скинуть с себя вины, — поджимаю губы и дышу через нос. Глубоко. Стараюсь успокоить сердцебиение и избавить память от испуганных глаз, что так четко запомнились. — Ты же видел её фотку? Кирочка, ну как он вообще... ?
— Меня больше волнует, чтобы при нем не обнаружили таблеток, а на пакете мои отпечатки, — задумчиво произносит друг, списывая со счетов всё остальное. Прикуривает. Протягивает вторую мне. Повторяю за старым товарищем и пытаюсь выдохнуть с дымом всю гадость, которой пропиталась изнутри за последние сутки. Ситуация становится ещё хуже, чем казалась пять - десять минут назад. И, если я хочу помочь ему...? А я несомненно хочу, то действовать через чувства противопоказано. Мне придётся стать настоящей сукой и заставить девчонку забрать заявление; подписать отказную и прогнать её по - полной программе насчёт статей о клевете. В журналисты, как правило, не идут белые и пушистые. За каждым есть свои грешки. Хелен Хофманн... Её биография должна быть уже у спецов. Эти ребята быстро и четко докопаются до самого грязного в бельевой корзине. Но эти испуганные глаза на фото... Она старше меня на несколько лет, а ощущается, словно я её на несколько жизней. Если сейчас так, смогу ли я выдержать тактику и переломать неповинную?