Видение ушло и оставило после себя непонятное волнение. Впервые я был уверен, что видел мать.
Я посмотрел на совсем мальчишку, успевшего натянуть рубашку, вздохнул, сравнив с собой и сказал.
– Балив, там у меня есть запасные сапоги …
– Нечего, – ворчливо перебил он меня – Сакур свои оставил.
– Ты бы ему куртку подобрал. – Посоветовал Жвига.
– Может еще и кольчугу? – Посмотрел насупившись на Жвига Балив.
– Кольчуга у меня своя есть. – С вызовом заявил раненный и тут же скис, виновато глянув на Балива. Сообразил, если штаны и рубаха на нем чужие, то о какой кольчуге можно говорить, но Балив улыбнувшись подхватил.
– Во-о-о. Видишь? Кольчуга у него есть. – И обратившись к раненному спросил. – Ты вообще, кто такой?
Раненный приосанился, слегка повернул голову приподняв подбородок, выпятил грудь и гордо заявил.
– Мое имя Гартен Траферт из рода Песари …
– О-о-о шифа-ан. – Протянул не ожидавший такого Балив, а Гартен одарил его презрительным взглядом и продолжил.
– Я младший сын шафира Ультара.
– Байстру-ук. – Заулыбался Балив.
У Гартена появилось злое выражение лица, он засопел и с вызовом заявил.
– Меня признал отец … – но Балив перебил не дав закончить.
– Оно и понятно. Куда денешься от такого молодца? Выдал коня, кольчугу, меч и отправил покорять империю. Подальше от себя. Без штанов, шафир, давно бегал? – Последнее он спросил с насмешкой.
Напоминание Гартену о его недавнем купании под дождем, заставило его нахмуриться и еще больше разозлиться. Он с вызовом посмотрел на Балива, обернулся к остальным и потребовал.
– Дайте мне меч. Я отрублю этому наглецу голову.
– Ишь, чего захотел. – Вполне серьезно возразил Резвый. – Меч ему дайте. Ты, сопляк, научись вначале быть благодарным, а потам уже за оружие хватайся. Таких как ты, по дорогам бродят тысячами, и если каждый будет махать мечом … – Он не успел закончить свою мысль, со стороны дороги послышалось шлепанье. Все насторожились, а через минуту у нас были гости.
Четверо всадников, при оружии, в мокрых плащах из-под которых виднелись кольчуги и броня. Они тормознулись увидев нас, но впереди едущий с презрением осмотрел всех, и слегка ударил пятками своего коня, заставляя въехать под деревья. Приветствовать или просто кивнуть головой, он посчитал лишним или ниже своего достоинства. Резвый с насмешкой осмотрел прибывших и обращаясь к Гартену продолжил.
– Вот еще один яркий пример моим словам. Еще один не воспитанный бастард на дороге.
– Ты кого назвал бастардом? – Вызверился приехавший и демонстративно схватился рукой за рукоять своего меча. Резвый сделал вид, что не услышал его и продолжал обращаться к Гартену.
– Явное воспитание в хлеву, как и у тебя. Ты требуешь меч, забыв о спасенной тебе жизни, а этот представитель бастардов, забыл поздороваться и спросить разрешение. Прется, как настоящая свинья к корыту. Мы тебе дали штаны и рубаху, но в тебе нет благодарности. Так что можешь присоединиться к своему собрату и валить на все четыре стороны. А меч, надо заслужить.
Минуту стояла тишина. Я думаю, приехавшие не ожидали такого приема и после оскорбления и прозрачного, очень прозрачного, намека на их хамство, они просто растерялись или их предводитель не нашелся что сразу ответить.
Резвый, в это время с наглым вызывающим видом осматривал приехавших, потом скривился и обращаясь непосредственно к предводителю сказал.
– А ты, отрыжка двухвостого, (Я о таком звере даже не слышал.), прежде чем показывать свою крутость, научись вежливым манерам. Привык над крестьянами измываться. Так сейчас, это тебе не папенькин хлев, где ты свиней пользуешь. Меньше морду корчи и выметайся опять под дождь.
Впервые я увидел Резвого таким агрессивным. До этого, он держался независимо, но вполне спокойно и по-другому. А тут сам нарывается на скандал, а если судить по его задиристости, то и на драку. Я заинтересованно наблюдал и с интересом ждал дальнейших развития событий. Что удивительно, ни кто из наших даже не пошевелился и не показал вида в поддержку Резвого. Все, как и я, немного удивленно наблюдали за происходящим. Балив хмыкнув переместился к фургону, ближе к своему самострелу. Рыжий приоткрыв рот от удивления, остался стоять у своего раскрытого мешка, с круглыми глазами, а Резвый не думал успокаиваться.